Заклинатель четырёх стихий

Он не жертва — недомерки ошиблись. Эти трое — последний раз в своей жизни.

Эдик с ходу влепил с ноги в грудину центральному нападающему, а пока тот кувыркался в обратном направлении, широко отмахнулся руками. Сразу двумя. Хрястнуло и отрубленные головы забрякали кастрюльными шлемами по камням. Эдик кинулся вдогонку за центральным нападающим.

«Причём здесь футбол?», — мелькнула шальная мысль, но додумать не удалось, противник уже поднимался.

Эдик раскроил ему череп жёстким ударом секиры, после чего огляделся.

Из портала выпрыгивали новые воины, но нападать не спешили. Комес сделал выводы из неудачной атаки, выдул новый сигнал и недоорки вытянулись полумесяцем, перегруппировываясь по ходу движения. Точно, хотят числом задавить, для одного ну очень их много…

— Вот куда вы лезете? Не трогал же вас никто… ёшкин кот, точно полтинник. — Эдик смахнул с окровавленного опора остатки мозгов и обернулся к учителю, но тот лишь отрицательно покачал головой. — Ну и хрен с тобой, сам справлюсь.

*****

План был простой, хоть и несколько туповатый.

Эдик решил бегать вокруг и по одному — по трое выбивать недомерков. Ничего другого ему в голову не пришло. Нет, так-то нормальная тема, но сразу пошла по звезде. На всякую хитрую гайку всегда есть болт с правой резьбой. И у комеса этот болт нашёлся.

Эдик как раз разгонялся, нацелившись на левый край полумесяца, когда чёртова дудка вновь прохрипела. В воздухе свистнуло, мелькнуло движение, и каменное боло захлестнулось вокруг лодыжек, больно врезав по голени.

Эдик со всего маху грохнулся прямо под ноги передней шеренги недоорков.

Те восторженно завопили и всем скопом насели на поверженного противника. Даже дышать Эдику удавалось с трудом, такая навалилась тяжесть. Секиры вырвали из пальцев, руки заломили назад. О том, что каждая тварь норовила пнуть или стукнуть или и говорить не приходится. И ещё они мерзко воняли мокрой псиной.

— Едучий случай! — пропыхтел Эдик, вспомнив, что недоорки ещё и людоеды.

Оказаться в качестве главного блюда у мерзких нелюдей совершенно не хотелось.

Разыгравшееся воображение тут же подсунуло трёхмерную картинку, на которой Эдика жарят на вертеле над костром. Причём, ещё живого. Изображение немного повернулось, и удалось отчётливо рассмотреть, куда этот вертел ему забили. Во всех подробностях. Вот тут-то и стало по-настоящему страшно. Это и помогло.

Надпочечники влили в кровь повышенную дозу адреналина. Страх превратился в гнев. Гнев в ярость.