Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Факел вновь оказался в руках дозорного, и караванщики продолжили поиски выхода на поверхность.

Джарах мысленно обратился к целительнице.

«Марта, когда ты сказала, что в этих подземельях есть другая, ты ведь не имела ввиду тех существ?»

«Нет, негоциант. Другая — полноправная хозяйка этих пещер. Но я всего лишь ощущаю следы своей мачехи на отголосках ее пиршеств, не более того. Советую смотреть по сторонам в оба глаза».

Коридор начало бросать из стороны в сторону, будто его прокладывала бражная артель землекопов. Потолок то приближался вплотную к макушке, то взмывал вверх на недосягаемою для света высоту.

Хорошо еще, что под ногами хлюпало не склизкое дно ручья, а шуршал мелкий песок, который позволял передвигаться относительно быстро.

Ишка то и дело поглаживал замотанную в тряпицу руку, и желая отвлечь паренька от ранения, Лаен поинтересовался.

— Что там дальше-то было? Поймали серые зверя?

— Какой там! — парнишка скривил лицо и неосознанно прижал раненную конечность к груди. — Раскидав монахов, зверь в распадок ушел, где речушка протекала, вроде как в самые заросли.

Потом, говорят, на дальнем покосе пастухи его видели, а там и вовсе исчез с концами.

— А вы с дядькой из деревни ушли после тех печальных событий? — предположил джарах.

— Так и случилось, ваша милость. Попрощались с матушкой, что сестрой дядьке приходилась, из разрушенной избы забрали мало-мальски ценное и в Атрель подались. Кресс сказал: на графа Безземельного работать будем.

Джарах в пол уха слушал белобрысого паренька, не забывая внимательно обозревать скудный на детали пейзаж.

Тлеющий на коже сигил Пустоты, подал неожиданную идею. Лаен попытался использовать его как тогда — на заброшенных рудниках. Он интуитивно попытался совместить удары собственного сердца с пульсаций печати. И когда это произошло, перед внутренним взором джараха тут же замелькали чужеродные образы…

…Человек устало брел во тьме, выставив перед собой окровавленные ладони. Его горло издавало натуженное сипение. В окружающей мгле эти звуки пугали даже больше, чем преследовавшая его тварь.

Внезапно человек понял, что давно не слышит противного скрежета костяных наростов по камню. Тогда пальцы сами собой скользнули во внутренний карман куртки — коробочка с артефактом оказалась на месте.

Он корил себя, проклинал последними словами. Нужно было спрятать камень монахов там, в таверне, а не тащить с собой. Но человек ощущал себя трусом. Ему везде мерещились церковники, люди тайной канцелярии или любители сакры.