Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— «Ты когда-нибудь ощущал себя заживо погребенным? Ты лишался разума, до хрипоты крича в безмолвной пустоте, что непреклонна, будто Малькин скорбь? Ты барахтался в ней, будто в зыбучем песке, постепенно погружаясь и лишаясь надежды?.. Ты понимаешь, что поступаешь со мной как палач? Ты понимаешь, я стала бояться тебя больше, чем серых?»

Джарах на мгновение стиснул веки и искренне повинился.

«Марта, я обещаю тебе, что такого больше не будет. Но твой ужас перед псарем сводил меня с ума. В такие моменты я беззащитен… мы беззащитны», — поправился он.

«Хорошо, негоциант», — кротко согласилась целительница. — «Не знаю как, но впредь я постараюсь держать себя в руках. Ты пойми, горлопан с повязкой на глазах буквально растягивал мои нервы, что струны и играл на них гимн своего курятника».

Почувствовав себя лучше, Лаен склонился к губам Тавии, ощутил ее дыхание и зажмурился от переизбытка чувств. Тарк провел ладонью по щеке санданирки, и та открыла глаза. Отчаяние сменилось узнаванием, а потом облегчением.

— Лаен…

— Госпожа Тавия, все будет хорошо, — попытался успокоить девушку джарах. — Вы в безопасности... почти. Мы сейчас же уходим отсюда.

Джарах помог ей подняться, и пока Тавия приводила в порядок одежду, хотел было посмотреть, что там с остальными жертвами визиря, но был остановлен.

— Им уже не помочь, господин Лаен, — черноволосая женщина качнула головой. — Согласно обряду — это мои будущие прислужницы. Их подготовили и принесли в жертву принципалу песка еще в начале действа, что учинил визирь халифа.

Тавия огляделась и заметила мертвого эмира. Мрачная улыбка исказила ее губы, а огонь, что плескался в ее глазах, подсказал джараху, что Брахт оставил о себе исключительно недобрую память.

Глядя на эмира, она сказала.

— Вот ты и сдох, шакал пустыни. А я ведь предупреждала тебя о страшной ошибке. Я говорила, что негоциант ближе, чем твой повелитель песчаных барханов, — она склонилась над его лицом и прошептала.

Тавия хотела было плюнуть в его безжизненное лицо, но, заметив черную книгу, передумала и попыталась вырвать ее из скрюченных пальцев.

— Зачем она вам, госпожа? — спросил Лаен. — Это писание проклято. Оно представляет опасность даже для монахов Воритара…

— Я обязательно сожгу ее, — прижав к себе книгу, пообещала санданирка. — Но сначала мне нужно кое-что в ней посмотреть...