Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— Я же извинится хочу! Мы же с тобой считай — вместе с санданирцами воевали, — его рука безапелляционно подвинула к лимитату стоящую на столе кружку. — Угощаю, от всего сердца!.. Не откажешь ведь, с души повинность снять за тот случай недопонимания?! — Даже Тарку послышалась некая угроза в последних словах Калача, а о командире лимитатов и говорить нечего — здоровяк тут же спрятал нос в пене. Авинсо тем временем припомнил слова атамана и побагровел. — Кто невнимательный? Я?

Выудив из ножен сломанный палаш, он с размаху всадил острый обломок в столешницу и вновь принялся орать на всю таверну.

— Да я ценой вот этого вот меча! — одним движением выдернув сломанное оружие, имперец сунул кусок стали под нос Вальсо, который лишь флегматично закатил глаза. Теперь негоциант отчетливо понимал отчего в зале так мало других посетителей. — Вашу ничтожную жизнь спас, сударь вы неблагодарный!

Лаен решительно подошел к их столу. Глава стражи вперил в него подозрительный взгляд, но тут же обрадовался и вскочил на ноги.

— Доброго денечка, сударь! А я вас сразу узнал! Вы ведь здесь по служебной надобности? — зачастил здоровяк и принялся настойчиво подмигивать в сторону Авинсо.

— Все так и есть, — негоциант чинно кивнул. — Наводим порядок в тавернах. Спасибо, что дождались моего прихода. А теперь можете быть свободны. Я дам знать если Каменному трону вновь понадобится помощь городской стражи.

Радостный лимитат тут же выскочил за двери, а взъерошенный перепалкой атаман уже галантно подавал ручку спутнице негоцианта.

— Прошу вас, госпожа, к нашему скромному столу! Чего изволите?

— Воды! — выдохнула Тавия.

Растерянный Вортан перестал пялится на дверь, за которой скрылся капитан стражи и виноватыми глазами посмотрел на молодую женщину.

— Вы не представляете как я рад, госпожа Тавия, что его светлости удалось вызволить вас из плена, — Калач перевел глаза на Лаена. — Еще раз хочу подчеркнуть, ваша милость, произошедшее накануне похищение — целиком и полностью моя вина…

— Позвольте, Авинсо! — усы атамана воинственно топорщились.

— С чего вы взяли, что вина исключительно ваша? Я, между прочим, не менее вашего рот раззявил…, — неожиданно сообразив, что желание уесть капитана сыграло с ним злую шутку, Вальсо покраснел, отгородился от присутствующих флягой и уже оттуда повинился. — Великая печаль все это время терзала мою душу, госпожа Тавия! Натурально говорю вам, чтоб мне ключевая водица милее браги стала!

Слуга принес воду и пиво.