Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Обогнув кирпичную арку, джарах приоткрыл дверь приткнувшегося к ней небольшого строения с покатой крышей и заглянул внутрь. В нос ударила сапожная вонь. На одном из трех топчанов громко храпело бородатое тело, второй оказался пуст, а на последнем скрестив под собой ноги сидел парень с чубом и простодушным деревенским лицом.

Чубатый счищал кожуру с хвостатой редьки, отрезал по кусочку и тут же оправлял в рот, стараясь не хрустеть корнеплодом, чтобы не разбудить спящего.

Заметив движение возле двери, он повернул голову и принялся щурить глаза.

Джарах запоздало вспомнил про свое черное лицо, поэтому пришлось просунуть в дверную щель руку и поманить парня пальцем.

— Ты кто таков? — всполошился тот, оказавшись на улице. — Никак — санданирец?

— Мы от мудрейшего наиба, славный воин. Аль-Хаким считает, что солнце всегда восходит в халифате, а заходит… э-э-э… в головах неверных.

— Сам ты неверный, — обиделся парень. — В морду бы тебе дать за такие слова… че приперлись-то на ночь глядя? — он перевел взгляд на знахарку, которая, потупивши взор стояла рядом.

— И отчего вас только двое?

— Так ведь дома наши горят…, — не растерялся джарах. — Слышал небось? Вот кого смогли, того и отправили. А ты как думал? Погромы погромами, а на рудниках-то работать должен кто-то?..

— Ладно, пойду Куска будить…

— Зачем старшого своего тревожить собрался? — удержал Лаен. — Ему ведь не понравится.

— Нет, не понравиться, — согласился чубатый и признался. — Может и сапогом кинуть.

— Так и не зачем тогда! — поддакнул негоциант и ловко вложил в руку парня стопку серебра.

— Нам всего-то провожатый нужен. А ты такой… уверенный, по виду опытный в ратной службе, — отступив от парня на шаг, Лаен с восхищением оглядел того с ног до головы. — В скутаты, небось метишь в будущем?

— Гы-гы-гы! — во весь щербатый рот заулыбался донельзя польщенный стражник. — А что? Через пару-тройку годков можно попробовать!

— Я бы тебя непременно взял! — безапелляционно заявил джарах. — Ну что, пойдем?

— А, пойдем. Нашим скажу, что Кусок разрешил, а сам с ним потом монетами поделюсь, — вслух выложил свои нехитрые мысли чубатый и вновь обрадовался.

— Ай, как же ловко получается! И будить не придется…, — парень повел их через плац и неожиданно спросил. — Только странный ты какой-то, санданирец. Земляки-то твои — молчаливые сплошь, только глазенками по сторонам зыркают, будто дикие.

Лаен опять не растерялся.

— Так ведь я только на половину санданирец. Тятька их халифата, а матушка сама с Вольницы.