Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— Теперь все будет хорошо…

Недоговорив, он уставившись на стоящего за спиной Тавии человека.

— Доброго вам вечера, господин негоциант, — слабым голосом поприветствовал джараха Рыба. Несмотря на уставший вид, глава цеха дозорных улыбался, опираясь на плечо Ишки, а в его единственном глазу плавали озорные искры.

— Но как?!

— Белый старец услышал молитвы послушника Ивара и даровал мне прощение, — простодушно ответил Рыба.

Джарах перевел растерянный взгляд на санданирку. Лукаво сощурив глаза, Тавия пояснила.

— Сын патриарха сам не понимает, как так вышло.

Но, как видите, потуги послушника увенчались успехом, — на ее лице застыла маска превосходства. — Ведь в нашем случае важен результат, господин Лаен, — многозначительно добавила госпожа и, указав на карету, спросила. — Вы поедете с нами?

— Нет, — отказался негоциант. — Отправляйтесь на караванную стоянку без меня. Исцеление Рыбы мы обсудим позже.

— Как пожелаете, — кивнула санданирка, и троица отравились к карете.

Проводив их взглядом, Лаен направился к ожидавшей его троице: черноусому атаману, капитану наемников и старому вашуйцу.

Негоциант тепло поприветствовал каждого и добавил.

— Благодарю вас от всего сердца, господа. Ваша преданность общине будет щедро вознаграждена.

— О! Это будет весьма кстати! — воскликнул капитан. — Но тогда непременно пообещайте нам одну вещь…

— Что именно? — озадаченно спросил джарах.

— Что все вознаграждение мы вместе спустим в одном из кабаков Сибара! — подмигнув, заявил Авинсо.

Лаен со смехом согласился, а потом спросил.

— А где наши монахи? И… как чувствует себя Лань?

— Когда мы отправлялись сюда, послушник Ивар остался со знахаркой, — ответил вашуйец. — Она сильно напугана и ни с кем, кроме молодого монаха, не желает разговаривать.

— Как ему удалось вызволить ее из темницы?

— Этого никто не знает. Но сам Ивар говорит, что пытался выручить и вашу светлость, да только… не вышло у него, — ответил Фабио. — Сын наместника приказал никого не впускать к демону Азазелю под страхом смерти, пока его отец не вернется в город.

— Почему вы нам ничего не рассказали, ваша светлость?! — возмутился Вальсо и нерешительно подал негоцианту свою флягу. — Мы бы эту тюрьму, где баронессу держали — натурально по камешкам раскатали!

— Чего вы там раскатывать-то собрались, атаман? — тут же вмешался Вортан. — Вам же давеча сказано было, что тюрьма — подземная! Вы вообще людей вокруг себя слышите, или бульканье фляги голоса заглушает?

— Па-азвольте, капитан…

— Вальсо, помолчи.