Отмеченный сигилом 2. Сибар.

И сейчас, ловя взглядом кособокие фигурки степняков, он снова ощутил во всей красе палитру страха... Крики истязаемых товарищей ударили по ушам, к животу приложили угли, а ляжки обожгла влага, не имевшая ничего общего с потом. Тихонько заскулив и постоянно оглядываясь, Сява рванул через пестрое цветочное море к вершине очередного холма, будто надеясь обрести крылья и улететь от преследующего его кошмара…

Старый Кобель, отдавший имперской армии свои лучшие годы, неторопливо освободил руки от лямок заплечного мешка.

Затем, порывшись в нём, достал плетёную куколку, неумело, но старательно выполненную из льняных ниток. Долго смотрел на неё, щуря глаза и едва заметно улыбаясь лишь уголками рта, пока гортанные выкрики степняков не стали слишком отчётливы.

Поднявшись с примятой травы, он сунул тряпичку под сердце и, отставив правую ногу в сторону, без тени страха на лице принялся ожидать всадников…

…Объехав одинокого человека по кругу, и не увидев для себя опасности, Тинибек взмахом руки отправил младших за вторым беглецом, а сам с удовольствием спрыгнул с мохнатой кобылки и демонстративно не торопясь вытащил покрытый разводами зазубренный тесак.

Поигрывая оружием, кочевник подошёл к ожидающему его старому имперцу с потным лицом, и великодушно предложил:

— Колени вставай. Небо смотри. Быстро будет.

Хоть язык варваров и был сложен для произношения, беглец понял Тинибека и грузно повалился вниз, уткнувшись коленями в землю. Покрытое мелкой щетиной лицо устремилось в синеву, открывая заскорузлую шею и острый треугольник кадыка.

Подойдя поближе, Тинибек решил взглянуть напоследок в лицо аламийскому солдату, который столь покорно принимал неизбежное. Хоть такое и было достойно лишь женщин, в понимании степняка, но избавляло того от лишней беготни на солнцепёке. Голубые глаза пехотинца смотрели в такое же небо и выражали бесконечное спокойствие пополам с пониманием. В них не было и тени страха.

Тинибек неожиданно разволновался и хотел было, крикнуть младших, но те уже скрылись за холмом.

— Зачем спокойно смотреть? Нет боятся? — не утерпев, поинтересовался Тинибек у преклонившего колени человека.

— А чего вас, любителей кобылиц, боятся-то? — спокойно ответил Кобель, по рукоять погружая сапожный нож в пах кочевника…

…Бережно опустив в траву подёргивающееся тело, старый солдат деловито схватил под уздцы степную лошадёнку, крякнув — забрался в седло, и, не оглядываясь, начал набирать ход.