Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Ярость джараха не имела ничего общего с происками хозяина живорезов. — О чем вы только думали, преподобный?! Можно было избежать жертв! Можно было не заходить в управу! Почему вы не сказали мне, что послушник так может?!

Ивар молча едва держался на ногах в трех шагах за спиной монаха и ничего не предпринимал. Из его носа текла кровь. От его промокшей под дождем узорчатой рясы вверх поднимался белый пар.

— Не ваше это собачье дело, в угодные белому старцу дела свой паршивый нос совать! — Освободившись рывком плеч, Мэтью ударом ладоней в грудь отбросил стоящего перед ним человека.

— Не было такого, чтобы монахи Собора перед мирянами ответ держали! — и пошел по направлению к передвижной молельне.

Взревев, Лаен одним рывком догнал его и развернул за плечо.

— Уже настали те времена, преподобный! Мир меняется! Как раньше уже никогда не будет. Извольте ответить на мой вопрос немедленно!

— Вы заходите слишком далеко, ваша светлость! — Монах попытался освободиться.

Но джарах вновь притянул его к себе за грудки.

— Кто вам дал право ставить под удар. Моих. Людей?!

Жаровня монаха вспыхнула белым пламенем, но серому пришлось притушить ее. Сделать это приказала холодная сталь стилета, что прикоснулась к шее.

— И вправду преподобный, зачем нужно было рисковать жизнями моих солдат? — За напряженной спиной негоцианта возник капитан. — Если юнец умеет вызывать белый огонь такой мощи, к чему вся эта бестолковая беготня?!

Зрачки монаха лихорадочно заметались.

— Святой отец, не стоит так поступать с людьми, от действий которых зависит общий успех и ваша жизнь в том числе! — выглянув из-за второго плеча негоцианта, Вальсо почесал небритую щеку.

— Натурально не ожидал от вас!

— Вас спрашивает община, Мэтью, — жестко повторил Лаен. — Извольте ответить.

И в этот момент монах расслабился, окончательно затушил жаровню и показал ладони. Джарах выпустил из пальцев края робы. Отступив на шаг, Мэтью обвел взглядом собравшихся вокруг людей, стараясь не смотреть лишь на Ивара.

— Признаю свою ошибку, дети мои.

И хочу сказать, что действовал не по совести, а согласно обету и долгу, — серый на мгновение замолчал, собираясь с духом. — Господин негоциант, ваша светлость. Позвольте отложить наш разговор до Сибара. Мне нужно… подготовиться. Собраться с мыслями. Мне многое предстоит вам рассказать.

Поразмышляв несколько мгновений, негоциант утвердительно кивнул.

…Из оконца под самой крышей одной из кибиток выглядывали две пары настороженных женских глаз.