Отмеченный сигилом 2. Сибар.

В когортах Флавия находились имперские уравнители. Через одного из легатов патриарху была передана воля Хелия Третьего — святейшего Владыку не ждали в Триграде. Патриарху Есиде предписывалось немедленно заняться истреблением толп живорезов, что толкались у стен Великого города.

Монах продолжил.

— Патриарху ничего не оставалось, как направить верные ему длани на тварей Шуйтара, а самому вернуться в Собор. Его гнев не поддавался никаким измерениям. Он оказался не готов к такому повороту событий. Тогда патриарх решил любыми средствами развязать язык брошенному в подвалы человеку.

— И что патриарху удалось узнать? — спросил заинтригованный рассказом негоциант.

— Ровным счетом ничего, — ответил преподобный. — Пока патриарх находился в походе, человек умудрился обмануть моих братьев и бежал. Больше его никогда никто не видел. Человек растворился на просторах огромной империи.

— Ничего себе! — удивился негоциант. — Он смог сбежать из подвалов Собора? Как такое вообще могло произойти?

— Никто этого так и не узнал, и вряд ли когда-нибудь узнает.

Но патриарх Есида серьезно отнесся к его предупреждению. Шпионы Собора уже успели подтвердить, что глава алхимического совета действительно сотворил нечто ужасное в своей резиденции и исчез из столицы. И тогда патриарх отправил на его поиски верных людей, — монах ненадолго замолчал, но спустя время уверенно признался. — Я был один из них. Я дал обет. Я поклялся найти графа Арского и привести его к патриарху.

— Со времен Ритуала минула добрая дюжина лет, — медленно произнес Лаен.

— Именно так, — сокрушенно подтвердил монах. И до сих пор ни мне, никому-то из моих братьев так и не удалось обнаружить главу совета белой алхимии.

— Но куда, в таком случае, мы направляемся сейчас?

— К тому самому генералу армии центра, что командовал обороной Триграда, — Мэтью облизнул губы. — Теперь настал черед поведать его историю. Она гораздо короче, поэтому я не отниму много времени.

Когда произошло восстание под предводительством княжны Юлии, верным легатам Флавия Аэцио удалось выдавить мятежников за пределы столицы.

Генерал отбросил врагов императора за стены Великого города. Солдаты Флавия пили их кровь и заставляли задуматься о совершенных грехах.

Но когда в Триграде наступило относительное затишье, император призвал Флавия к ответу. Он спросил генерала, как так вышло, что под носом Аэцио некоторые легаты и их легионы перешли на сторону его дочери?

Мэтью вытер со лба капли пота.