Повелители стихий

 – Да кому ты нужен? Козел! Всю дорогу ноешь, что твои родители погибли, как будто соревнуешься со мной, как будто Кора ничего для меня не значила, и плевать, что я оставила ее там, на футбольном поле. Совсем не обязательно быть извергнутым из чьей-то вагины или стать результатом счастливого оплодотворения, чтобы называть тех, кто тебя любит, своими родителями. Кора – лучше многих биологических матерей, и она мертва. Моя мама тоже умерла сегодня! А тринадцать лет назад мои родные мама и папа погибли в автокатастрофе.

Пять лет назад мой приемный отец, муж Коры, погиб, когда его лодка перевернулась. И знаешь что? Если это соревнование – так я выигрываю с разгромным счетом, потому что все мои близкие умерли! – Ее кожа стала горячей, натянулась и словно трещала по швам. Слезы обжигали глаза, и, распалившись от злости, Фостер сильно толкнула его в грудь. – И прекрати называть меня сукой!

Тейт отшатнулся и упал, приземлившись на пятую точку и вздымая облачко пыли. Фостер ладонью прикрыла глаза, защищаясь от колючего дождя.

Что-то… не складывалось. Тейт сидел на земле и выглядел ошарашенным – вода стекала с него, оставляя темные пятна на обожженной солнцем красно-коричневой глине. Фостер посмотрела себе под ноги, когда завывающий ветер подхватил ее влажные рыжие волосы. Дождь образовал изрядную лужу, ее кеды утопали в хлюпающей грязи. Но там, где приземлился Тейт, поднялась пыль. Его волосы не разметало ветром. Там вообще не было ветра, и земля оставалась сухой, и…

– Тейт!

Он устремил на нее немигающий взгляд и зашевелил губами, будто не мог выдавить из себя ни слова.

Нет, он таращился не на нее. Он смотрел на дождевой вихрь, в центре которого она стояла.

Фостер нерешительно шагнула к нему, чувствуя, как у нее под ногами потрескавшаяся земля жадно впитывает мощные струи нестихающего дождя.

– Кажется, я знаю, что происходит! – Она бросилась к Тейту, окутывая его своим плащом дождя и ветра. Схватив его за руки, она помогла ему подняться с земли.

– Я рад, что хоть один из нас знает. – Тейт прищурился, вглядываясь в пятно клубящегося серого неба у них над головами.

– Дыши со мной, – сказала Фостер и сделала долгий выдох, выпуская гнев.

– Я всегда дышу. – Мокрые пряди черных волос упали ему на лоб, когда он тряхнул головой. – Иначе был бы мертв.

– Ты можешь хотя бы на секунду попытаться не быть таким… – Фостер прикусила язык, проглотив едва не сорвавшуюся с него оскорбительную колкость.