Тяжело быть живым

Я закрыл глаза и задумался, тем не менее, дав себе указание не спать. Подростки оказались менее терпеливыми, чем был, я и уже спустя полчаса как все заснули, услышал тихие шаги и перешептывания, а вот это плохо. Я - то думал, будет один, ну может два мстителя, а по голосам их собралось не менее пяти. Не меняя положение тела я незаметно под одеялом вытащил кинжал и перехватил его поудобнее. Когда они подобрались к кровати и встали, судя по моим ощущениям вокруг неё, я почувствовал, напрягая свои рецепторы на максимум по малейшим колебаниям воздуха, движение кинжала, который двигался к моему горлу.

Выпустив кинжал из рук, я резко открыл глаза и быстрым движением перехватил летящую ко мне руку с кинжалом. Вывернув кисть нападающему, я вернул ему подарок уже проверенным на арене ударом, прямо в горло и тут же лягнул уже мертвое тело прямо на спящего Ха’арна. От неожиданности он проснулся и выругался от всей души, когда кровь, бьющая из горла нападавшего, начала заливать его ещё не до конца открывшиеся глаза. От шума ближайшие соседи начали просыпаться. Большинство делало вид, что спит, но были и те, кто вставал, стараясь разглядеть, что происходит в нашем углу. Понимая, что шанс почти упущен один из нападавших резко прыгнул на меня и постарался пырнуть меня в грудь, но у меня в руках уже был свой кинжал, так что я не убоявшись его, шагнул на встречу и пустой рукой выбив из его руки кинжал, прижался к нему, в то же время работая второй рукой как швейная машинка, а целью так называемого вышивания стал бок нападающего. Нанеся с десяток колотых ран различной тяжести, я откинул его в сторону и уставился на оставшихся нападающих. В это время в себя пришёл Ха’арн и вытащив меч, который, кстати, оказался у него под рукой, нанёс косой удар по ещё одному из нападавших. Не ожидая от него такой прыти, он закрылся на рефлексах руками, но меч, прорубив себе дорогу, закончил своё дело, и уже третий нападающий оказался на полу, в этот раз с раскроенной головой. Оставшись вдвоём, нападающие растерялись и, переглянувшись, направили на нас свои кинжалы, при этом отступая мелкими шажками. Когда они отошли уже шагов на десять, из темноты, со стороны дверей послышались одинокие аплодисменты.