Тяжело быть живым

Поднявшись на стену, я посмотрел в том направлении, где раньше располагался лагерь снабжения, весь день мы любовались тем, как он догорал разграбленный королевскими диверсионными отрядами. Что было странным, так это то, что к крепости ни один из этих отрядов так и не подошёл. Так за раздумьями я начал обходить стену, и заметил нечто странное, странное настолько, что я аж остановился. Вокруг было непривычно, тихо вытащив один клинок, и пригнувшись, я стал медленно продвигаться по стене, и тут же услышал звук, за который сразу зацепился мой слух.

Шуршание подошвы по камню, это был мимолётный звук, но мне этого хватило и я, стрелой метнулся к небольшому сигнальному колоколу, который находился неподалеку от меня. Подбежав к нему уже не скрываясь, я чуть не налетел на пару, выставленных в мою сторону мечей, мечей, обагренных кровью моих подчинённых, которые сейчас остывали в сторонке. Мгновенно оценив сложившуюся ситуацию, я перерезал одному диверсанту горло, и сошёлся в жесткой рубке со вторым. Своим напором я оттеснил его от колокола и увидел, что они успели перерезать шнур для колокола, и позвонить в него теперь не было возможности, хотя, я примерился к скалящемуся мне в лицо противнику и улыбнулся в ответ. От моей не к месту улыбке, хотя скорее это напоминало оскал, он опешил, а я отвел свободную руку и, достав один из закрепленных на броне кинжалов зарядил его энергией и запустил прямо ему в грудь. Его подвела самоуверенность, благодаря которой он решил принять удар прямо на прочный даже с виду нагрудник. Выражение его лица изменилось, когда кинжал на полной скорости пробил его панцирь, как раскаленный нож проходит сквозь масло, и вонзился ему в грудь по рукоять. Подскочив к нему, я выбил у него из ослабевшей руки меч, и, подхватив его на руки, швырнул прямо в колокол. Звон раздался знатный, а в угасающих глазах диверсанта я до последнего я читал неверие в происходящее.

Тем временем события завертелись как в калейдоскопе.

Из казарм, один за другим выбегали бойцы, и сразу же направлялись в сторону разворачивающейся схватки. Сам я юлой крутился на стене, перевязь с кинжалами опустела впервые же мгновения начавшегося побоища. Так же меня начал одолевать давно уже не ощущаемый голод, а количество крови, все увеличивающееся вокруг только поспособствовало этому и заводило шарики за ролики все сильнее, незаметно для себя, я переместился со стены к пролому ворот.