Месть Империи 3. Горе Побежденным

Отсюда Акси был хорошо виден поселок иберийцев и баррикада, что возвели люди Шаура на подходе к нему.

Разглядев импровизированную стену, толпа начала волноваться, послышались выкрики:

— Смотри, укрепились, гады!

— Сучьи дети! Никогда по-честному не дерутся!

Подстраиваясь на ходу, к Наксосу протиснулся Ворон.

— Слышь, если полезем в лоб, то кровью умоемся!

Усмехнувшись, Акси сказал громко, так, чтобы слышала шагающая за ним молодежь:

— Что, уже струхнул, Ворон?

Послышались смешки, и Тули злобно оскалился:

— Мне бояться нечего — я свое уже отбоялся!

— Если так, — взгляд Акциния резанул по лицу капо, — то делай что должен, а об остальном позаботятся на небесах.

Банда восточных доков вырвалась на прямую, и над баррикадой уже можно было различить оскаленные лица иберийцев, ножи и топоры в руках. С каждым шагом движение колонны становилось все медленнее и медленнее, и наконец, растекшись вширь, она остановилась шагах в двадцати от противника.

— Ну что же ты, Добряк, — над завалом выросла патлатая башка Шаура, — подходи, угостим на славу!

Акси вышел из рядов и сделал пару шагов вперед, а Ибериец припустился еще пуще:

— Чего встал, старый сутенер? Испугался? Это тебе не шлюхами торговать!

С баррикады донесся хохот, но чувствовалось, что смеются люди, скорее, через силу — уж больно напряженно звучали голоса

Акциний еще прошел вперед и заговорил так, чтобы его хорошо слышали обе стороны:

— Я не обижаюсь на тебя, Шаур, ведь грех обижаться на глупца.

Ибериец довольно заржал:

— Смотрите, ребята, сутенер заговорил о грехе!

Не обращая внимания, Акси продолжил, и слова его удивили как чужих, так и своих:

— Ты думаешь, мы пришли вас резать? Нет, Шаур, мы пришли только посмотреть.

— На что же?

В голосе вожака иберийцев все еще слышалась насмешка, но спокойная уверенность Акциния уже начала заползать тревогой в его душу.

— На то, Шаур, как тебя, твоих людей, ваших женщин будут жечь и топить в море, как сравняют с землей ваш паскудный поселок, как вырвут этот гнойник с лица города!

Губы Иберийца скривились в злой гримасе.

— И кто же это сделает?

— Город! — Акси развел руками, словно говорил прописные истины.