Гений 30 лет Спустя

Он поднял крик и вонзил копьё демону в бок.

«Бык» вздрогнул, вскинул свою рогатую голову и заревел. Фан Линь же свалился на ноги, и ему очень захотелось свалиться потом ещё и на землю, и прилечь, но мужчина выдержал соблазн; он сжал свои ладони, как будто в буддистской молитве, и ударил выпадом кончиками пальцев прямо в трахею демона. Та углубилась в его горло, бык закачался и закашлял, широко открывая рот и брызгая слюной. Фан Линь же схватился за копьё, вырвал его из дряхлых рук старика, поднял и просунул прямо в открытую пасть демона остриём вниз.

Но демона убить было непросто: даже после всего этого рогатый лысый мужчина не упал, продолжая стоять и только немного покачиваясь. Тогда Фан Линь взялся за копьё обеими руками и надавил на него. Он запихал его ещё глубже, а потом ещё, пока из глотки монстра не стала заметна только небольшая чёрная палочка, и сзади у него, примерно в районе копчика, не показался острый чёрный хвост.

Из горла монстра стал исходить гортанный шум. Сработал глотательный рефлекс, и он силился заглотить копьё.

Фан Лин, наблюдая за этим, вдруг придумал одну пошлую шутку; мужчина открыл было рот, но потом снова сомкнул свои тонкие губы и решил припасти её на случай, когда рядом не будет несовершеннолетних.

— Фух... — выдохнул Фан Линь и взглянул на старика. Тот нагнулся, опираясь руками на колени, и едва справлялся с тяжёлой и хриплой отдышкой. Фан Линь посмотрел на его усталое, дрожащее старое тело, а потом как будто вспомнил про своё собственное, закачался и упал в углубление, сделанное своей же спиной в железном кузове.

— Спасибо... Старик.

— Вам... Вам спасибо, о-ох... вы меня спасли... Я благодарю вас от всего сердца и отныне вечный ваш должник! — вдруг заявил Лань, выпрямился и снова согнул свою спину в вычурно-официальном поклоне. Фан Линь почувствовал было раздражение, но вдруг то ли по низкому изгибу старой спины, то ли ещё по чему, понял, что старик-то на самом деле был искренним.

— ...Я припомню должок, — сказал ему мужчина.

Лань улыбнулся и начал выпрямлять спину, как вдруг схватился за бок и заныл; его лицо приняло такое выражение, как будто он испытывает страшные муки. В себя он пришёл только почти минуту спустя, медленно отпуская свой бок:

— Ох годы мои годы, годы скитаний сказали своё! Сложно держать копьё, когда тебе уже шестьдесят шесть лет.