Гений 30 лет Спустя

Потом Фан Линь выдохнул, с отрыжкой, — на что женщина только улыбнулась, — и спросил, переводя на неё свои мутные глаза:

— Так, кто ты такая ещё раз?

Служанка взяла из его рук стакан, унесла его назад на стол и повернула своё красивое личико.

Разумеется, она не была никакой работницей отеля. Мужчина это понимал, и сама женщина прекрасно понимала, что он всё понимает. Для них это была забавная игра, весёлое притворство. Но теперь пора было уже прекратить притворяться, пришло время серьёзного разговора… У Фан Линя преэмптивно заболела голова.

Он ещё раз окинул женщину взглядом. На ней было чёрное платье, пышное ровно настолько, чтобы казаться совсем чуть-чуть неудобным, и довольно длинные рыжие волосы, заплетённые за головой в каком-то интересном узоре и разливающиеся ниже, на её ровную спину. Лицо женщины было светлым, как будто припудренным, а губы сверкали на нём розовым блеском. На левой щеке у неё была милая мушка. Женщина казалась тридцатилетней, — не в плане своего лица, оно у неё было удивительно молодым, но именно по темпераменту.

Если вообще можно было назвать женщину «как будто» тридцатилетней в качестве комплимента, то это был именно такой единичный случай. Но разумеется больше всего внимания в женщине привлекало её декольте и пышная грудь. Женщина положила между ней и ключицей руку, и Фан Линь заметил матовую желтизну её ногтей.

— Можете называть меня Цин Жуа, сир. Я просто верная прислужница моих работодателей.

— И кто твои работодатели? — спросил мужчина. — Ей семейка? — кивнул на Маю.

— К моему великому счастью… Да, — сказала она с улыбой. — А вы, сир? Могу я узнать ваше имя?

— Я… — протянул Фан Линь. И завис. Ему вдруг стало немного неловко. У него было предчувствие, что если он сейчас назовётся, эта женщина, явно знающая намного больше обыкновенного простофили, сопоставит точечки и узнает в нём того самого Фан Линя. Ему это было бы неприятно, особенно теперь.

Мужчина вспоминал события вчерашнего дня, когда он показал себя настолько жалким, насколько это возможно, и ему совсем не хотелось, чтобы кто-то увидел, насколько он опустился. Потому что такой человек мог его пожалеть, а Фан Линь не терпел к себе жалости.

А ещё потому что, несмотря ни на что, даже спустя столько лет у Фан Линя осталась гордость. Сложно было признаться, что совсем недавно его, Его, набивали песком, как какое-то чучело.