Гений 30 лет Спустя

А ты! — и снова он вскинул свою линейку на Линь Фана:

— Ты та самая грязь, ты гниль нашего мира, средоточие убогого... Я сделаю тебе одолжение, когда снесу твою голову с плеч.

И наконец, после такой долгой болтовни, молодой человек убрал линейку и схватился за свой меч. Жадные до крови зеваки сперва возликовали, а потом их пробрала леденящая кости дрожь, и все в помещении сделали шаг назад — кто-то упёрся в стену, а кто-то и вовсе вышел на улицу. Когда юноша взялся за свой меч, странная прохлада наполнила зал. Во рту появился металлический привкус, а на руках, у кого они были, завибрировали часы.

Сперва толпа испугалась и растерялась; но потом, постепенно, они поняли, кем именно был молодой человек: он был культиватором. Когда людям пришло осознание этого факта, уже ни у кого не осталось сомнений, что сейчас голова мужчины слетит с его плеч, и в потолок ударит кровавый фонтан...

Сам Линь Фан, однако, всё ещё был спокоен. Возможно потому что он был пьян. Он поднял руку и цокнул по своему ногтю — раздался тихий звон.

Мужчина к нему прислушался, со знанием дела, как слушает ювелир брильянты, и сказал:

— Течёшь.

— Что? — растерялся юный мечник.

— Ты потёк говорю. До стадии Эманации своё Дао нужно держать в себе. Ты примерно на... Первой руне. И уже потёк. Знаешь, это вообще-то должно быть стыдно. Как пятно на штанах. Тебя этому ещё не учили? Вот почему общественное образование — дрянь.

— Т-ты... Да как ты смеешь?! — юноша рассвирепел и обнажил свой меч. Он был длинный и серебристый, и сверкал словно прекрасная звезда.

.. Как только он блеснул светом высокой лампы, у всех людей в помещении вдруг появился звон в ушах; у кого были железные пломбы, — у тех заныли зубы. Но Линь Фан даже бровью не повёл:

— Ой как мы течём, ой-ой-ой... — слегка улыбнулся мужчина. — Беру слова назад, это не в образовании проблема, это ты у нас — дырявая бездарность.

— Мерзавец, ты ответишь за свои слова. Я буду тебя пытать, я выжгу тебя светочем моего Дао и прорублю на куски... Я вырву моим клинком твоё гнилое сердце и твой поганый язык.

.. — едва ли не шипел молодой человек.

Зеваки почувствовали холодок на душе. Линь Фан тоже замолчал. Его лицо застыло, как будто он вдруг протрезвел и понял, что наговорил. Казалось, его тоже вдруг сковал ужас; мужчина даже сделал неловкий шаг назад и испуганно отвернул от мечника взгляд...

Юноша триумфально улыбнулся.

Линь Фан же опустил голову и вдруг проговорил, тихо-тихо:

— Клинок...

— Что? Ах, ты дивишься моего меча.