Гений 30 лет Спустя

Она была во много раз меньше, чем ожидаешь от воина с такой культивацией.

И ещё, ещё одна странность, что это Ци не вихрилось вокруг неё, как ему полагается, но исходило из её тела, как будто девушка была артефактом.

Человекоподобные артефакты действительно существовали. Они назывались Марионетками.

Линь Фан повидал немало таких, и современных, и времён Золотой Эры, и даже работы Древних Бессмертных, — мужчина как-то навещал музей одного ценителя, — но никогда он ещё не видел такой вот марионетки. Девушка отличалась от обыкновенного артефакта кое-чем очень очень важным: по тому как пристально она на него смотрела, пытаясь, однако, скрыть проблески фрустрации в глазах, по её повадкам, по её сжатым зубкам Линь Фану было видно: у неё был разум и была душа.

У Артефакта тоже может быть душа, но только если он Небесного ранга. Во всей Федерации было всего два известных Небесных Артефакта, и ни один из них не являлся марионеткой.

Ну а если даже кто-то и нашёл третий, этот человек должне быть совсем безумным, чтобы использовать его просто чтобы убить ребёнка.

Линь Фан вздохнул.

Слишком много было вопросов, а дымка в его голове с каждой секундой становилась всё гуще. Мужчина, кряхтя, поднялся на ноги, хрустнул спиной и произнёс:

— Не люблю убивать детей, если честно, не по-геройски это...

— ...

— ...Но я не знаю, что ты такое, и запечатать тебя сейчас не могу, так что... — оставалось всего несколько минут действия пилюли Сансары, Линь Фан не мог позволить себе риск оставлять это существо в живых, пусть даже настолько изувеченное.

Мужчина ещё раз взглянул в холодный и круглый глаз создания, поднял ногу и мощным ударом, с хрустом, свернул девушке шею. Её голова завалилась на бок, а веки почти сомкнулись, оставляя между собой тонкий беленький зазор.

Линь Фан взял труп девушки и забросил его на вершину склона, а потом неожиданно повернулся к троице ребят, которые толпились на лестнице. Лян Чао ужаснулся, и сразу ему вспомнились все его фантазии о том, как он будет «просить прощения» у этого мужчины.

Лян Чао его даже репетировал, он хотел сделать всё как можно более небрежным, более презрительным, но теперь, теперь... Юношу придушил такой ужас, что он вдавился пальцами в ограждение лестницы и со всей мочи врезал о него головой, и прошептал:

— П-простите...

— Вы из нашей школы? В смысле той, рядом? — спросил мужчина плавающим голосом и немного щурясь. Лян Чао растерянно поднял голову, — его лицо вдруг стало чрезвычайно тупым.