Перед вратами в бесконечность

Сестра из неуклюжей девочки-подростка превращалась в симпатичную девушку. Изменялись и её увлечения. И настал день, когда я смело обратился к ней – юная революционерка Шаэль.

- Почему Шаэль? – удивилась Селена.

- Потому что горячее увлечение политикой не свойственно даже повзрослевшим девушкам, - пояснил я, - но только так Шаэль могла отвлечь сестру от другого интереса - куда более подходящего девушке.

- Догадываюсь, на что вы намекаете, - сказала Тансервилл, - как вы говорили, демоны не способны на любовь?

- Во всяком случае, то, что у нас частенько подразумевают под ней, им чуждо и непонятно.

- Я так подозреваю, Шаэль и вам всячески препятствовала? – спросила Селена.

- Девушки и без неё избегали меня, словно зачумлённого, - отрицательно покачал я головой, - это пришлось очень кстати, когда я привёз сестру. Согласитесь, я не мог привести в дом постороннюю.

- Неужели и тут зарплата библиотекаря пришла вам на помощь? – насмешливо вскинула бровь Тансервилл.

- Думаю, без неё в этом деле точно не обошлось, - согласился я.

- Но почему революционерка?

- Взгляды у сестры были соответствующие, - объяснил я, - подозреваю, что она задумывала составить целую программу по радикальному изменению имперских порядков, но в реальности все её усилия ограничились лишь первым пунктом.

- Каким?

- Составлением проскрипционных списков, - с улыбкой ответил я, - здесь сестра проявила редкую беспристрастность и добросовестно заносила в них как оптиматов, так и популяров.

Правда весь её революционный порыв полностью ушёл на то, чтобы обосновать их нахождение в нём. Дальше этого дело не пошло. Но работу она провела блестящую.

- И вы нисколько не опасались, что эти списки могут попасть властям?

- А чего я был должен опасаться? – недоумённо посмотрел я на Селену.

- Ну, не знаю, - смутилась Тансервилл.

- Вот и я не знаю. Зато мне прекрасно известно, что в Южной Карлезии власть имущим в принципе всё равно, что граждане прекрасно осведомлены об их не самых приглядных поступках. Да всю информацию сестра брала из газет тех же оптиматов и популяров, в которых они нещадно полоскали политических противников. Взять хотя бы то дело о таинственной пропаже миллиарда сестерциев из главного банка Флорезии.