Воронов дар. Меняя Судьбу

Возможно перевозбуждение. Полагаю, он не спал всю ночь?

— Да, это так, — подтвердила мама.

— Значит, всё в пределах нормы. Княжичу нужен отдых и сон, вот и всё.

Крюген выудил из наплечной кожаной сумки пузырёк, внутри плескалась тёмно-синяя жидкость. Он накапал её в стакан с водой, вода стала голубой, а после протянул мне:

— Выпейте, княжич.

Я с некоторым недоверием взял стакан и сделал маленький глоток.

— Что это? — скривившись от горечи во рту, спросил я.

— Нужно выпить всё, — заботливо произнёс врач, мягко подталкивая стакан, — вот так, до дна пейте, прекрасно.

Резко перейдя на серьёзный тон, Крюген протянул пузырёк матери:

— Оставлю вам настойку синельницы, снадобье пришло из столичной лекарственной фабрики, новая разработка. Нужно принимать перед сном. Она успокоит, и сон будет крепче, возможно, это сможет сократить эпизоды обращения. Но вскоре я жду ещё одно лекарство, возможно, с его помощью мы и вовсе сумеем избавить Ярослава Игоревича от внезапных обращений.

Мать участливо закивала, принимая настойку из рук врача.

У меня же перед глазами всё поплыло, комната медленно завертелась. Что за дрянь я только что выпил?

Как-то резко врачеватель испарился из комнаты, надо мной нависло обеспокоенное лицо матери, твёрдой рукой она уложила меня на подушки.

— А если я усну и исчезну? — в ужасе пробормотал я.

— Спи, Яр, нужно отдохнуть, спи... спи... спи... — голос матери протянулся эхом сквозь сон.

Глава 3

Кто-то скрёбся в углу и угрожающе подвывал. Я открыл глаза и резко сел в постели.

Торопливо осмотрелся — спальня: я не исчез, я до сих пор в прошлом! Это обнадёжило.

В углу снова раздался скрежет, устрашающе ухнуло.

— Что тебе-то нужно от меня? — недовольно заворчал я и посмотрел в тот угол.

Домовой, как всегда, не ответил, похрустел стеклом и быстрой маленькой тенью шмыгнул вон, сердито бормоча что-то бессвязное. Ясно, злится, что я окно снова разбил.

Окно, кстати, было заколочено, но стекло вставить ещё не успели. Из целого же окна в комнату заглядывал полумесяц.

Получается, уже ночь. Надо же, целый день проспал!

Встал с постели, побродил по тёмной комнате, ища фонарь. Он отыскался в столе.

Отец, к счастью, сегодня не отправил меня в темницу за решётку. Может, и не отправит, при всей его строгости он был весьма отходчив и не злопамятен, но ложь никогда не любил, поэтому есть вероятность, что будущей ночью спать в своей комнате уже не придётся.

Подумал — это и к лучшему, что я проснулся сейчас, посреди ночи.