Воронов дар. Меняя Судьбу

— Как дела на виноградниках? Уже есть статистика количества урожая?

Отец изумлённо вскинул брови, повернулся к матери, она пожала плечами и, беззаботно усмехаясь , продолжила есть.

— Что с тобой, сын? — спросил удивлённо отец. — С каких это пор тебя начали интересовать дела княжества? Артемий Иванович часто говорит, что эта тема тебе малоинтересна, чем, честно говоря, огорчает меня. И тут вдруг!

— Ты же сам настаивал, что я должен вникать в дела княжества. И вот, вникаю, — намазывая масло на гренок, с невозмутимым видом ответил я.

— Вот как? Приятно удивил, Ярослав. Если и впрямь интересно, приходи после уроков в кабинет, расскажу все и начну вводить в дела, — довольно улыбаясь, сказал отец.

— Обязательно, — сказал я, радуясь, что так быстро удалось расположить отца. Теперь можно было переходить и к интересующему меня вопросу.

— Пап, а есть у нашего рода враги? — будто бы невзначай, спросил я, похрустывая гренком.

Отец призадумался, но мой вопрос его не удивил, что странно. Я думал, что он тут же вспылит, припомнив вчерашний разговор.

— Не думаю, — озадаченно протянул он. — Завистники, недоброжелатели... таких полно у каждого чародейского рода, но, чтобы враги — этого не имеем.

— Мы живём скромно, Ярослав, — поддержала его мать, — светских приёмов не устраиваем, в столице не блистаем и в интригах не участвуем, да и, вообще, особо не высовываемся. Откуда взяться врагам?

Мать по-доброму снисходительно улыбнулась, глядя на меня и попутно подливая из заварника нам чаю, потом покосилась на отца, он в ответ едва заметно кивнул.

Что это значило, оставалось только догадываться. В детстве иногда мне казалось, что они общаются с помощью телепатии, но на самом деле они просто понимали друг друга без слов.

— А конкретно у вас? — пытаясь говорить беззаботно, спросил я. — Есть ли какие-нибудь коварные или озлобленные люди, готовые вас убить?

Лица у родителей одновременно вытянулись, они обеспокоенно переглянулись. Мать так и застыла, с немым вопросом уставившись на меня, а отец нахмурился.

Я уже было решил, что вот сейчас — рванёт. Отец снова обвинит меня в бреде и прогонит из-за стола. Но вместо этого он спросил:

— К чему ты это спросил?

— Ты ведь знаешь к чему, — с нажимом сказал я.

— Не знаю, — растерялся отец. — О чём я должен знать, Яр?

— Речь о вчерашнем разговоре, — я переводил в недоумении взгляд с отца на мать, а они, словно бы и не понимали, о чём речь.

— О вчерашнем разговоре? Не пойму, — мотнул головой отец.