Воронов дар. Меняя Судьбу

Во-первых, найти настолько сильную ведьму в княжестве, способную и согласную связать для меня два мира, я не смогу. Кроме бабули у нас таких не водилось, а с ней иметь дело себе дороже.

Во-вторых, такая ведьма потребовала бы с меня кругленькую сумму, а у меня не было доступа к деньгам. И, в-третьих, я не доверял гаданиям на картах и рунах, на досках и костях — это всё же не прямой разговор, а знаки, символы, которые ещё поди разгадай. Зачастую все ведьмовские предсказания можно было расшифровать только после того, когда они уже исполнились, и даже зная их, предупредить беду — никогда.

Так же дело обстояло и с вызовом духов. Духи отвечали одно, ведьмы трактовали по-своему, а уж третье лицо — заказчик, сам должен был ломать голову и пытаться понять, о чём речь.

Проводил я ещё кое-какие эксперименты. Это касалось физических носителей информации. Например, после того как я рассказал Артемию Ивановичу о будущем ещё раз, я попросил его записать наш разговор на плёнку.

Учитель сопротивлялся, возмущался, но в конечном итоге, уступил.

Также я попросил Савелия написать письмо самому себе, рассказав ему несколько случаев из будущего, и ещё одно письмо написал я сам и отдал его Нане, велев прочесть и положить в карман до завтра. И ещё сам себе я оставил послание на шар памяти.

Утром же обнаружил вот что: У Наны и Савелия писем не оказалось, они исчезли, как и воспоминания домработников об этих письмах. Моя запись на шаре памяти тоже пропала, соответственно и запись на аппарате, которую сделал Артемий Иванович, канула в небытие.

Время будто бы пыталось избавиться от любого вмешательства в свой ход, удаляя и воспоминания, и любые другие улики.

Всё что оставалось — это я и моя память. И как бы богиня судьбы Макошь, во имя порядка ни решила стереть и меня.

Пару раз за эту неделю я обращался волком. За решётку, хоть отец и грозился, меня так и не посадили, но на окна решётки всё же поставили. Вот только и это меня не удержало.

Волк выламывал эту решётку в прыжке на раз, правда, после возвращения в человеческий облик я потом обнаруживал шишки на голове и синяки на лице — волчья регенерация ещё желала быть лучше.

В контроле над волком я тоже пока многого не достиг. Точнее, небольшие успехи были, если их так можно назвать. Как только проходили первые часы оборотничества и моё сознание возвращалось, волк сразу же отступал, а я тут же обращался человеком.