Избранная

Там, где тебе и предназначено быть.

Внутреннее спокойствие и удовлетворённость наполняет твою душу. Всё, чего тебе сейчас хочется — это отдохнуть, — женщина, поглаживая меня по спине, перешла на шёпот.

Я чувствовала себя полностью измотанной. Слабые отголоски души ещё пытались сопротивляться, но в голову прочно вбился гипноз, затуманивающий сознание. Он словно вирус заражал мозг. Бороться бесполезно.

— Слушай внимательно, Анна.

Я слушала.

— Purple. Purple. Purple.

Наступила темнота. Я мгновенно впала в бессознательное состояние.

Глава 4

Змей учтиво постучался в дверь кабинета директора.

— Войдите, — послышалось оттуда.

Змей открыл дверь, пропуская меня внутрь. Выкинув из головы воспоминания минувших дней, я зашла в кабинет.

Кабинет директора представлял из себя просторное помещение, на удивление, со светлыми бежевыми стенами, по левую сторону от входа находился огромный стеллаж с книгами, рядом со стеллажом стоял шкаф из тёмного дерева для бумаг. Из того же материала был и находившийся у дальней стены большой стол.

Сам директор восседал за столом. Это был толстый, низкого роста человек, возрастом около пятидесяти лет, с копной тёмных с проседью волос и маленькими поросячьими глазками. Постоянным атрибутом человека являлись золотые наручные часы, они сильно бросались в глаза при взгляде на директора. Я помню, что в первую встречу с директором "Бездны", а имя ему Леонид Дмитриевич Казанский, я только на часы и смотрела, так как это было единственной вещью, на что, действительно, приятно смотреть.

Не знаю, из настоящего ли золота часы, но они определённо сделаны со вкусом: крупный цвета слоновой кости циферблат, на котором изображены отливающие золотом цифры, написанные каллиграфическим шрифтом, две золотые стрелочки не обычные, прямые, а волнисто изогнутые, с боковой стороны часов выгравированны инициалы их владельца — К. Л.

Когда мы со Змеем вошли в кабинет, Леонид Дмитриевич неохотно оторвался от бумаг, которые разбирал, снял очки и отложил их в сторону.

— Можешь присесть, Анна, — сухо сказал директор, кивнув в сторону дивана.

— Спасибо, я постою.

— Что ж, скажу прямо, так как у меня не так много времени на длительные разглагольствования. Через две недели ты станешь "Альфой", если, конечно, пройдёшь испытание, — ехидно ухмыльнулся Казанский.

— Обычно вы не сообщаете об испытании за такой длительный промежуток времени.