Избранная

Глядя в печальные зелёные глаза Истоминой, я слегка прикоснулась к её сознанию, навевая тепло и чувство защищённости. Самое сложное, это влиять на разум человека, если физическому воздействию моего проклятия он практически не может сопротивляться, то на подсознательном уровне человек может быть куда сильнее меня и просто вытеснит меня из своей головы. Но если лишь слегка надавить на мозг человека, он может и не заметить чужеродного влияния на свой разум.

Мне повезло, Мира не поняла в чём дело, а только глубоко вздохнула и, глядя в мои фиолетовые глаза, решилась рассказать:

— Это случилось давно, мне тогда было лет шесть.

Жарким летом я с родителями поехала на речку…

Я живо представила себе эту картину. Июльский воздух, плюс тридцать, на улице духота, солнце неимоверно печёт, в городе асфальт, как раскалённые угли, а на высотки под двадцать этажей, невозможно смотреть, не щурясь, и абсолютно никакого ветра. Немудрено, что люди спешат укрыться в спасительную тень, захватить с собой побольше прохладительных напитков и не высовываться под палящее солнце, как минимум до четырёх часов.

Другие же наоборот с самого утра выезжают за черту города купаться в речке или в озере. Туда, где нет городского шума и суеты, а только свежий воздух, зелёная трава, спасительный водоём и волшебное чувство, будто время остановилось в этом месте и ты бы провалялся в этом маленьком раю целый день.

Но мне не суждено познать простые радости лета. Да, и вообще, моя жизнь никогда не будет, как у нормального человека.

Я "Избранная", и таково моё проклятие. Я вернулась к действительности, в которой Мира продолжала:

—…мы часто туда приезжали, так как течение реки небыстрое, вода чистая пречистая, а народу почему-то никогда не было много.

В тот день наше любимое местечко пустовало, мы были рады, ведь это означало, что никто не потревожит нас. Пока родители обустраивались на берегу: мама расстелала на полянке покрывало, а папа ставил мангал, — я быстренько скинула с себя одежду и кинулась к реке.

Родители всё видели, но не волновались за меня, потому что я всегда была послушным ребёнком, и они знали, что я не поплыву на глубину. Так и было, я плескалась на мелководье, как вдруг… Не знаю, я конечно, могу не помнить, учитывая сколько лет прошло с тех пор, но, кажется, в тот момент что-то обвилось вокруг моей лодыжки и резко начало тянуть меня под воду и на глубину.