Избранная

Мы потихоньку пошли к моей комнате.

— Можно я сразу скажу: "Я не побегу с вами"?

— Поставлю вопрос так: "Поможешь нам сбежать?" — проигнорировал мой вопрос Эди.

Я уже хотела выпалить само собой разумеющийся ответ, но Эди жестом остановил меня, не дав и рта раскрыть.

— Ничего не говори, обдумай всё как следует и завтра скажи окончательное решение, — как удивительно выглядит Эди, когда он серьёзен: его выражение лица — обычно простое, с несползающей добродушной улыбкой и поднятыми уголками бровей — становиться собранным, скулы будто бы больше выпирают, а взгляд преисполнен задумчивостью, никак не клеящейся к образу постоянного оптимиста.

В такие моменты Эди похож на стратега, чётко сосредоточенного на поставленной задачи.

— И вот ещё что, Анна, если так подумать, тебе ведь нечего терять, не так ли?

Я промолчала, но Эди скорее сам решил, что его вопрос риторический, и не стал меня донимать.

Мы расстались у моей комнаты, пожелав друг другу спокойной ночи. После, лёжа в кровати, я тщетно пыталась уснуть, но сон не шёл.

Мысли были только о разговоре с Эди, его предложении совершить побег вместе с ним и Мирой. Подавляющая часть меня яро сопротивлялась: "Повсюду камеры, смотрители, охрана снаружи, может, там двухметровый забор с колючей проволокой и собаки. Головой-то думать надо! Куда вы побежите?!". Другая ещё до конца не сгинувшая часть меня подавала слабые надежды: "А что если в словах Эди есть смысл? Объединившись, у нас больше шансов, чем поодиночке. В конце концов мне, действительно, нечего терять. "."Как это нечего? Ты либо станешь "Альфой", либо сдохнешь в секторе C". "Но, когда-нибудь я всё равно умру, тогда какая разница будет это завтра или через двадцать лет?".

Как я вообще докатилась до того, что не могу успокоиться из-за столь дурацких размышлений?

Глава 12

Звон посуды, скрежет вилок по тарелкам; отовсюду слышатся оживлённые голоса, которые вовсю треплются о новом слухе, пущенном небезизвестной Ульяной Лапшиной; где-то вдребезги разлетелся стакан или другая казённая утварь, кто-то кому-то вмазал, судя по всему, по лицу — прозвучал небольшой энергетический взрыв, за ним последовал свист от потока леденящего ветра, торопливые шаги смотрителей, потрескивание электричества, после переросшее в оглушительный удар током(странно, обычно шокеры смотрителей громко не звучат), ругань, а я тем временем спокойно себе размазываю по тарелке серую субстанцию, называемую омлетом, и мне нет дела до необычайно живой столовой в этот понедельник.