Книга 2 - Немыслимое

Вскоре тела Защитников соприкоснулись и начали сливаться воедино, теряя четкие очертания.

Над полем боя перестали действовать магические купола. Но это было только начало. Вскоре магия перестала работать на всем континенте: в Рондере, Трэнии, Нугле, Арбалорне, Ринии, Арионе все как один маги почувствовали неладное. Те, кто спал – резко просыпались в ужасе, тот, кто применял в данный момент магию – с изумлением наблюдал, как заклинание рассыпается на глазах. В Великих Горах перестали гореть магические светильники, в Запретных Землях лесной народ стал оглядываться по сторонам, не понимая, что происходит, Башни Стихий начали терять свои очертания.

Но безумие продолжалось недолго, вскоре все стало на свои места. За это время Защитники полностью слились друг с другом и стали сжиматься в размерах, вращаясь вокруг своей оси, все больше и больше приобретая форму шара, цвета непроглядной мглы. Происходило колоссальное уплотнение материи. Не только шар, но и пространство вокруг него начало сжиматься. В силу вступали, невиданные по своей мощи на Северных Землях, силы гравитации, и чем это может закончиться знали лишь те, кто не был рожден под небесами мира Хейду. Но вдруг в небе, рядом с шаром, десятками, а то может быть и сотнями, начали появляться огненные пунктиры, обволакивая сжимающуюся фигуру сетью искрящихся линий.

Ардэн чувствовал, что происходит что-то ужасное, что-то непоправимое. Кулон перестал реагировать на приказы, превратившись в бесполезную железяку.

Быть беде! Надо было спасать людей, и лорд отдал приказ об отступлении.

***

Вокруг глухие каменные стены, низкий потолок и скользкий от сырости пол. Посреди небольшой комнатушки, при тусклом свечении магических ламп, на подставке-треножнике причудливой формы возвышалась серебряная чаша. Она доверху была наполнена, самой что ни на есть, обычной водой. В ней отражались ужасные события битвы под Миргейтом. Два Эйдолона слились воедино, резко уменьшаясь в размерах и прибавляя в плотности.

Склонившись над чашей, Ученый с нескрываемым азартом наблюдал за происходящим. Не то, чтобы он болел за какую либо из сторон. Что Трэния, что Рондер были ему абсолютно безразличны. Пусть сами разбираются кто прав, а кто виноват. Как правило, правым должен оказаться сильнейший. «Вечная» улыбка стала еще шире, когда он увидел огненные пунктиры, начавшие обволакивать сжимающиеся Эйдолоны.