Аргилай. Украденный дом.

- Хрип, займись нашим приблудой.

- Горе, что не девка. – посетовал здоровяк, вставая с лавки и с хрустом разминая кулаки. – Хей, Боров, памятуешь экая в тот раз пташка попалась?

- Кончай болтать, – проворчал староста, наливая себе пива и отрезая кусок колбасы. – Времени в обрез.

Облокотившись на стену, Лаи медленно поднялся и встал перед подошедшим к нему мужчиной. Юноша с трудом доставал тому до подбородка и был раза в полтора уже в плечах.

- Ну шо дивишься, пташка? – нагло ухмыляясь спросил Хрип. – Раздевайся.

- Ах, вот в чем дело! – понял юноша.

Он вытянул перед собой руку и помахал указательным пальцем. – Не-не-не-не, я, конечно ничего не помню о себе, но в одном я точно уверен. Я не голубок.

- Да шо ты мне кочан мутишь? – разозлился мужчина. – Сымай говорю портки и рубаху!

- Мало ли куда он мог цацку спрятать. – указал колбасой Боров. – Проверь все его дырки.

- Какие еще дырки!? – переполошился юноша и попытался ускользнуть от надвигающегося на него Хрипа.

- Больно резвый. – удивился мужчина. – Щука его компотом не попотчевал?

- Пес его знает, – с набитым ртом ответил толстяк.

– Вроде напоил.

Аргилай шагнул в сторону окна.

- Куды!? – воскликнул Хрип и схватил Лаи за горловину рубахи.

Юноша дернулся в другую сторону. Раздался треск рвущейся ткани. Два куска белой рубахи остались в руках у нападающего.

- Вот она! – закричал староста, и его колбаска задрожала на весу. – Хватай!

На худой обнаженной груди, на тоненькой цепочке висел медальон. Маленький прозрачный камешек, искусно ограненный в виде капли воды.

Лаи невольно залюбовался своим украшением. Раньше он не замечал его.

- Боров, – раздался звонкий женский голос с улицы и в дверь сильно постучали. – Я знаю, что ты здесь! Открывай!

Боров отложил колбасу и, понизив голос, зло прошептал:

- Хрип, скажи ей, что меня нет. Тяни время.

Здоровяк отбросил остатки рубахи и подошел к двери. Приложил ухо, послушал. Потом тихонечко и слегка пискляво ответил:

- Нема тут никого.

- Идиот! - простонал староста, прикрыв ладонью глаза.

Дверь затряслась от мощного удара. Щеколда предательски затрещала, грозясь вылететь из косяка.

- Думаешь, эта дверь нас удержит!? – прозвучал звенящий сталью голос незнакомки на улице. – Я следила за тобой от таверны. Верни наши деньги или наших лошадей! Старый мерзкий жиробас!

- У меня просто кость широкая. – обиделся Боров и, с трудом нагнувшись, над круглым животом, выудил старый арбалет из хлама в углу.

Новый удар в дверь. Косяк пересекла большая трещина.