Аргилай. Украденный дом.

У нас много оружия, мы платим золотом. Но нам нужны люди. Это не наша внутренняя война, это война, которая коснется всего мира.

- Я считаю, ик, - вновь послышался поддатый голос из угла. – Южане должны сами разобраться со своими проблемами.

- У нас есть Грейсван! - закричал какой-то лысый мужик, оторвавшись от партии в кости. – Грейсван не возьмет ни одна армия. Даже этот ваш - Владыки Бездны.

- Точно! Он прав! Да здравствует Грейсван – ворота Хадола! - со всех сторон раздались радостные крики изрядно выпивших посетителей таверны Круглый Щит.

- Неужели здесь не найдется смелых мужчин, готовых взять в руки оружие и защищать свою родину? - удивленно воскликнул седобородый в чалме.

- Свою - найдется, а твою нет! - раздалось из угла.

Неожиданно для всех. Ну, или для почти всех. К южанину в чалме подошел белобрысый парнишка лет десяти с большими светлыми глазами.

- Я готов! - звонко пискнул мальчик. – Дайте мне оружие, дяденька!

Зал таверны взорвался дружным хохотом.

Посетители от души гоготали и били себя ладонями по коленям.

Терпеливо дождавшись, когда шум в зале слегка стихнет, парнишка добавил:

- Я готов, раз не осталось больше в Тильбоне смелых мужчин.

- Э, ну ты полегче, щегол! Задницу давно не драли? - вновь подал поддатый голос некто из угла.

- А он прав! - громко сказал дряхлый старик и тяжело поднялся с лавки, опираясь костлявыми руками на стол. – Мальчонка прав, - повторил он, обводя блеклыми глазами, враз притихший зал Круглого Щита.

– Если сейчас не остановить Владыку Бездны, то война придет и в наш дом. В мое время мужчин в городе было больше. Запиши что ли меня, посланник Юга, раз у иных кишка тонка.

- И вовсе не тонка! - в эту фразу Аргилай постарался вложить, как можно больше своего артистизма. – Моя кишка толста, я готов сражаться за город, в котором родился и живу! За Тильбон, который люблю! Запиши меня в армию!

- Эй! - из угла появился обладатель поддатого голоса.

– Я тоже здесь родился и тоже люблю свой город. - слегка пошатываясь, Эгей Борзый подошел к седобородому в бронзовой чешуе. – Вот тебе моя рука дед! Давай оружие - я буду биться! Враг не пройдет!

Это стало последней каплей, переменившей настроение в таверне. Люди отодвигали лавки и подходили к южанину-вербовщику, чтобы вызваться добровольцами в армию Фельдбона. Седобородый лишь успевал записывать пером имена и прозвища, сыпавшиеся со всех сторон.