Шутка Немезиды

Юля вдруг почувствовала ужасную жажду - за всей прошедшей суматохой во рту не было и маковой росинки, а чтобы залить все волнения, таких росинок должна была быть полная цистерна. Она неосторожно сделала большой глоток и круглыми глазами уставилась на Петровича.

- Эй, - испугался тот, - Не следовало бы так набрасываться.

Только приличное воспитание не позволило Юле выплеснуть все на Петровича и на мягкую обивку кареты. Сдержав рвотные позывы, она сделала глотательное движение и закашлялась. Обстановка вокруг окуталась белой ватой, в ней же потонули и все посторонние звуки.

Когда уже ей показалось, что она окончательно ослепла, из ваты проявилось лицо Петровича и по движению губ можно было догадаться, что он справляется о ее здоровье.

После этого Юлино самочувствие значительно улучшилось, мир приобрел прежние очертания, на миг оглушив ворвавшимися в открытые окошки дробным стуком копыт и грохотом подвески.

- Отлично, - Петрович перестал всматриваться в ее зрачки и откинулся на спинку сиденья.

- Ну-с, я готов ответить на любые твои вопросы.

- Ах, сир, знаете такую конфетку – карамелька?

- Причем здесь… - не понял сбитый с толку Петрович. – Знаю, конечно.

- Вроде бы и дырочки никакой в ней нет, а начинка внутри есть. Вот и непонятно - как она туда попадает? А все остальное ясно, как божий день! – тут Юля вспылила и в сердцах разразилась потоком нецензурных выражений, явно не местного диалекта.

Получилось чересчур эмоционально и громко. В окошко даже заглянула обеспокоенная возница:

- Не тратьте магию понапрасну, уважаемая сина, она нам еще пригодится.

Может быть, весьма скоро.

- Кира, это магия слов, - успокоил ее Петрович, - Она неисчерпаемая.

- Как скажите, сир, - тень широкополой шляпы исчезла, вернув на место пейзаж сельской местности.

Как оказалось, к немалому удивлению Юли, карета уже выкатилась из города и вовсю катила по проселку, миновав стражу городских ворот, как будто ее там и не стояло.

- Прошу прощения, я просто совершенно забыл, что ты выпала из городской жизни и для тебя вся эта планета терра инкогнито.

- А еще терра неумытость и терра непожратость.

- О, я смотрю пребывание в стенах обители не прошло даром для твоего культурного роста. Правда, я думал, что монастырь – это скромность и послушание. Шучу-шучу, - рассмеялся Петрович, предупреждая взрыв многоэтажной «магической» речи. - Вуаля! - Он извлек из-под лавки сверток и протянул Юле.