Тень воды

– Как можно быть такими бесхребетными?! Мы на войне! Могли бы уже и понять, что смерти неизбежны!

Немного посидел, вспоминая другие подробности эсэмэски из главного отделения, и пнул ножку стола.

– Ты знаешь, что Ия с ними?! Вот ведь сука! – широкая, но несомненно меньше моей спина никак не реагировала, слышались запах и звуки готовящейся зажарки.

Ещё час я провёл кляня каждого из восемнадцати дезертиров, постоянно возвращаясь к одной, и тогда мой запас матерных слов начинал казаться позорно скудным для того, чтобы точно выразить своё отношение к ней.

Послышался звук поворачивающегося в замке ключа, разогнав все сторонние мысли.

– Омега справилась со своей задачей? – спросил я, когда Миша зашел на кухню нашей неуютной сьёмной квартиры.

Он кинул ключи и телефон на заваленную грязной посудой тумбу, потом устало плюхнулся за стол напротив меня. Напарник тоже развернулся в нашу сторону.

– Да, она остаеётся лучшей в своём деле даже сейчас, – командир взял со стола блокнот с записями по нашему заданию и прочитав последние заметки начал рапортовать своим аккуратным острым почерком.

– Как она? – заговорил Денис, не дождавшись пока Миша допишет.

– Она никогда не простит, – проговорил тот, не отрываясь от клетчатого листа. – А в общем нормально. Так, который тогда был час? – он обратился сам к себе, посмотрел на наручные часы и продолжил водить ручкой по листу.

Да кому какая разница, как у неё дела? Девка струсила, как и многие другие. Детали не важны. Факт остается фактом. 

Как будто в подтверждение моих слов, с кастрюли начала сбегать вода. Денис, чертыхаясь, принялся одновременно крутить ручки и поднимать крышку. С посудины повалил горячий пар и этот дурак, сменяя свои выражения неумелым матом, выпустил железный круг с руки – издавая страшный грохот тот прошелся по рабочим поверхностям и остановился на полу.

– Твою ж… А ты чё ржешь? – крышка заняла прежнее место, а горе повар повернул своё раскрасневшееся лицо в мою сторону.

Я покосился на командира и успокоился. Если бы не Миша, этот мелкий клоун не мог бы ухмыляться уже очень долгое время.