Кривой

Кровь от этого звука буквально стыла в жилах, а зубы начинали ныть.

Народу на кладбище было не много, обеденное время ещё не кончилось, да и жарковато было. Ветер хоть и дул с моря, но вместо освежающей прохлады приносил зловоние стоячей воды, пахнувшей разлагающимися водорослями и тухлой рыбой. В желудке у старика забурчало. Он с сожалением вспомнил поджаренный с аппетитной хрустящей корочкой хлеб и жёлтый глазок яйца. Проглотив подкатившуюся к горлу слюну, Ост уже совсем было, решил пройтись по кладбищу в поисках сердобольной женщины.

Именно женщины, бывало, предлагали ему помянуть душу их усопших родственников и совали завёрнутые в платок булочки, варёные яйца, а то и котлетки, с умопомрачительным запахом настоящего мяса. Но тут его внимание привлёк шум со стороны города, к кладбищу приближалась траурная процессия. Причём сторожу хватило даже беглого взгляда, чтобы понять, что хоронят далеко не бедняка. И даже совсем, наоборот, в последний путь провожают очень богатого человека. Впереди, перед процессией шёл жрец богини Мишекаль в белых одеждах. За ним с обнажёнными мечами следовали шесть соламнийских рыцарей. Шлемов по случаю траура у них не было, и ветер развивал длинные волосы – отличительный признак рыцарства Соламнии. За рыцарями шесть одетых в чёрное мужчин несли гроб, а за гробом следовала целая вереница карет и всадников.

Ост, уже начавший прикрывать ворота, предупредительно их снова распахнул и склонился в почтительном поклоне. За что сразу же был вознаграждён серебряной монетой, брошенной ему из окна первой кареты.

Подняв упавшую монету, кривой выпрямился и оказался прямо перед гробом. В нём среди белых кружев и цветов лежала женщина. Она была уже не молода, но ещё и далеко не старуха. Бледность не портила её лица. Рыжие, не утратившие ещё блеска, волосы были уложены в высокую причёску. Губы подкрашены. Казалось, женщина спала.

Как заколдованный старик побрёл за процессией, стараясь держаться так, чтобы видеть покойницу. Нет, женщину, слово покойник никак не вязалось с ней.

Могила была вырыта в той части кладбища, где хоронили знать. Здесь почти над каждой могилой была возведена беседка, стояли мраморные памятники. Попадались оградки, выкованные умелыми руками гномов. Уносили в небо мохнатые вершины древние гигантские сосны. Покой и порядок царили в этой привилегированной части кладбища. Даже смерть не уравнивала бедняков и богачей. Даже смерть.

Гроб с телом женщины установили на две табуретки, и родные стали прощаться.