Кривой

– Привет, одноглазый, – похлопал сторож по плечу орущего от боли трактирщика и вышел на улицу.

И рванул в ближайший переулок, а потом ещё в один и ещё. И вдруг оказался на городском рынке. Дело шло к вечеру, но народу на рынке было ещё полно, и это обрадовало кладбищенского сторожа. Он быстро затерялся в толпе, понимая, что его будут искать стражники. Ост пробирался между рядами столов с фруктами и клял себя за несдержанность. Изредка он оглядывался, опасаясь погони, но его особой пока никто не интересовался.

И тут до его слуха донёсся свист бича. Сторож, успевший за год почти забыть этот жуткий звук, вздрогнул всем телом и невольно обернулся на свист. Справа от него был ряд, в котором продавали рабов. Всё существо Оста рванулось прочь от этого страшного места. Но какая-то высшая сила, может быть, воля самой Такхизис, понесла его ноги вправо. Как выброшенная на берег рыба, стоял старик, широко раскрывая рот и вздрагивая при каждом ударе бича. А единственный глаз его метался от одного раба к другому.

– Дорогу, – сторожа кто-то больно толкнул в бок. Он посторонился и увидел.… И увидел, как дородный купец ведёт на верёвке как корову молодую рабыню. Наверное, только что купил.

– Вот! – шарахнуло Оста по затылку, – тебе не жена нужна, а рабыня.

Оглушённый этой мыслью старик обвёл помутневшим взглядом ряд рабов. Женщин и девушек было сколько угодно. Немного оклемавшись, сторож двинулся вдоль ряда – подыскивать себе жену. И сразу же был неприятно удивлён. Он не увидел ни одной женщины старше тридцати лет.

Для верности старик прошёл ряд два раза, туда и обратно. Все рабыни были в три раза моложе его.

– Паладайн, что же мне делать? – взмолился Ост, подняв единственный глаз в мятое серое небо.

– Дурак, зачем тебе старуха, – ответило небо, но вряд ли это был голос Паладайна. Голос был вроде как женский.

– Эй, урод, уйди с дороги, – сторож получил очередной удар в бок. Мимо прошествовал офицер стражников, ведя за руку стройную девушку с заплаканными глазами.

Взглянув в эти глаза, сторож на самом деле почувствовал себя уродом.

Но только в первую секунду, а потом злость затопила его. Он подошёл к продавцу и, ткнув в самую красивую рабыню, прохрипел:

– Сколько? Сколько она стоит? – старик был так взвинчен, что ответь продавец ему смехом или шуткой, и Ост больше никогда не пришёл бы на рынок рабов и Фистандантилус бы не родился. Но что-то в лице сторожа заставило продавца ответить кривому бедно одетому старику серьёзно.