Двенадцатый жнец

Особенно её интересовал внутренний двор где проходили тренировки догматов. Мои попытки оградить её от жестокости, которую она видела во время тренировок ни к чему не привели. Да и если говорить на чистоту то после того, что она увидела в пятилетнем возрасте во время нападения демонов, этого уже никакие жестокие тренировки не затмят.

Экзарх замолчал и оглядел развороченный двор храма, затем продолжил.

– В то время я подумал, что лучшее, что я могу ей подарить, это научить противостоять скверне и защищать себя от любого зла.

Постепенно она взрослела и я позволил ей заниматься во внутреннем дворе, когда он свободен от догматов. Всё остальное время она помогала в храме в качестве прислужницы. Видимо и сейчас она была занята тренировками, когда внутренний двор закрыли и догматы выставили стражу на входе в клуатр.

– Ясно, – кивнул жнец и повернулся к девушке. – У тебя двадцать минут на сборы, после чего мы покинем крепость-монастырь. Подбери себе дорожную одежду и надеюсь она будет лучше чужого монашеского платья.

Рена кивнула и торопливо покинула двор храма, чтобы собраться в дорогу. Она ещё не полностью осознала то, что её жизнь с этого момента кардинально изменилась. Разумом она это понимала, но вот полного принятия душой пока не случилось. Человек вообще не сразу принимает то, что ему выпадает в жизни, особенно, когда это полностью меняет его представление о будущем.

Рена хотя ещё и не полностью приняла изменение её жизненного пути, но она прекрасно осознавала, что за стенами крепости-монастыря её ждёт мир полный опасностей.

И она надеялась, что тренировки с отцом-наставником достаточно подготовили её к жизни за стенами крепости. Пожилой догмат ждал Рену возле её кельи. Он был не многословен, точнее говоря за всё то время что она с ним была знакома он так и не произнёс ни единого слова.

Во время тренировок достаточно было и жестов, а в случае непонимания хороший тычок оружием в рёбра красноречиво объяснял всю неправильность её поведения. Вот и сейчас наставник ничего не сказал, а только вручил ей дорожную одежду и сразу же ушёл.

Несмотря на всю его хмурость и молчаливость, она знала, что он относился к ней, как к собственной дочери. Одежда, которую он принёс лишний раз это доказывала.

Кожаные наручи прекрасно сели на предплечья, а закреплённые на них ножны крепко удерживали ножи и не давали им выпасть даже во время бега. Широкие рукава плаща позволяли носить оружие скрытно и в случае необходимости быстро его вынуть.