Темная бирюза 3 - Принц мародеров

Среди других зверян они больше известны, как белые белки…

- Сиинтри не имеют никакого отношения к белкам, - фыркнула Лакки, но Сайрис не стал прерываться.

- …А степень заражения у пациента 99%.

Магистресса нахмурилась, но вопреки опасениям инженера, просто кивнула:

- Печати? – только лишь уточнила она.

- Они, родимые, - пожал плечами ворон. – Антимагия моей жрицы.

- У тебя и жрица есть? Честно говоря, я мало что знаю о легенде пяти посланников, но всегда считала, что предателем будет или Змей, или Ворон. Но у тебя очень необычные спутники, как для пустого духом.

- А я думал, глава книжников знает все, - не удержался Сайрис.

- Я знаю только то, что знают книги, - никак не отреагировала на колкость Лакомка.

- Хорошо, вороний посланник. Пять тысяч золотом, по одному эпическому артефакту тебе и твоим спутникам, и консультация на тему темных стихий.

- Консультация?

- Верно. Боюсь, ты действительно не понимаешь суть того, о чем просишь. Когда-то давно, до того, как в этом мире появился ты или я, хаос считался древним, непонятным и запредельным злом, которого боялось все сущее.

Так было многие века до тех пор, покуда в мир не явилась пустота проклятого бога.

- И..? К чему ты клонишь?

- Есть несколько хитростей. Те, которые подойдут в вашем случае, станут известны и вам. Если для этого потребуется мое личное участие – так тому и быть. Но скажу сразу – почти все известные мне способы, относятся к самому зараженному. Ни тебе ни мне не дано исцелять душу. А манипуляции с ней – единственный способ бороться с темными стихиями.

Повисла новая пауза. На этот раз пришел черед удивляться ворону. В словах девушки была маленькая оговорка. Вернее, отсутствовала оговорка, которую почти всегда оставляли за собой, говоря о стихийном проклятии.

- Всеми темными стихиями? – уточнил инженер.

- Всеми, - кивнула Лакомка, не заметив состояния собеседника. – Одержимость демонами выглядит, как грязь на душе. Одержимость хаосом – напоминает ее искажения, а одержимость пустотой – это ведь дыра в ней, не так ли? Разве не очевидно, что исцелить пустоту можно лишь заполнив ее чем-то?

Разговор потек в совершенно неожиданное для пустотника русло.

Коснулся тех тем, которых сам он боялся касаться, но отчаянно желал обсудить. На памяти ворона это был первый откровенный разговор с кем-то на тему стихийной одержимости.

Глава книжников, хоть и не походила на типичную бесцветную тень в живом теле, все же оставалась в первую очередь точно такой же книжницей.