Темная бирюза 3 - Принц мародеров

- Мне казалось, ты ничего не понял из ее слов, - заметила архонка.

- Просто хотел немного помочь ей разговориться, - пожал плечами ворон. - Но думаю, здесь все нужно понимать дословно.

- Речь идет о регалиях, - поняла воплощение Радости. – Он как-то создает их и так становится сильнее?

- Что-то меня три новые клички сильнее не сделали, - заметил я.

- Да понятия не имею. Но нам сказали, в какую сторону рыть. Вот и попробуем. Или у тебя есть другие зацепки? Не все важные вещи связаны с битвами. Странно, что я должен говорить это одному из миролюбивых созидательных сиин.

Пройдись над рынком, развесь уши, и возможно, все нужное и так залетит в твою голову. Все же речь идет не о тайнах, а о простых городских байках.

- Понял, ворон. Можешь не продолжать, - мне стало немного стыдно. А затем от новой промелькнувшей мысли меня прошиб страх. Агрессивное поведение с моей стороны действительно не нормально. Хаос, снова ты?

- Я хреновый лидер, но с планированием задач справляюсь вроде бы неплохо, - тем временем, хохотнул ворон.

– На обе задачи, основную и по сбору городских слухов – у вас один цикл плюс-минус четверть. Затем встретимся по центру Кисточки Хвостатого рынка. Вопросы?

Последовало десятисекундное молчание, и тишину нарушил неуверенный голос архонки:

- Эт-то.. В общем, если мы будем разделяться надолго, то нам стоит придумать способ связи на расстоянии. Скажи, Лиин, а ты мог бы научить нас общаться через музыку?

- Дельная мысль! – на бородатом лице ворона засверкала улыбка.

– Как только мне самому в голову не пришло? Так что, Лин?

- Это не совсем способность, - я задумчиво посмотрел в треснувший потолок, через который пробивались одичавшие растения в окружении мерцающих солнечных светлячков.

Призвав слово силы, я оглядел находившиеся в инвентаре инструменты. Хаани моей матери, губная гармошка из вороньей крепости и лисий ситар из лавки старьевщика. Это то, что прямо сейчас мною никак не используется.

Мысль, что мне придется расстаться с двумя своими инструментами вызвала негодование.

Я даже не удержался и скрипнул зубами от недовольства, но сразу же себя одернул. Предложение Рин было не только дельным со всех сторон и способным усилить нас, дав важное тактическое преимущество. Мне просто не хотелось расставаться с инструментами, будто я должен был отдать не предметы, а собственные пальцы.

К моему изумлению, сердце уколола жадность. Греховное чувство, коим больны многие народы, и которого прежде в себе не замечал.