Сыны мести (Начертатель-1)

Возьмите, — она протянула еду крестьянам, не сводя глаз с Ормара. — Пусть будет частью прощальной трапезы. Я это точно есть не смогу. Не для меня отец готовил - не мне и вкушать.

Коренастый темнобородый крестьянин тут же схватил жирный кусок.

— Ммм… Хороша свининка, — прожевав, похвалил он. — Только с травами перестарались, почти вкуса мяса не чую. Но добрая трапеза. Видно, что для пира готовили.

Аник удивлённо на него уставилась.

— Конина это.

— Да какая ж то конина, девица? — усмехнулся коренастый и взял ещё один кусок.

— Свинина, самая настоящая. Во славу Гродды!

Теперь мне всё стало понятно. И с пониманием пришёл гнев.

— Обманщик!

Я бросился на Асманда и замахнулся на него посохом. Откуда взялись силы, сам не понимал. Казалось, ритуал едва не убил меня. Староста отшатнулся, но я умудрился огреть его палкой по голове.

— Ты обманул её! Обмагул Когги! Как ты посмел?

Асманд увернулся от моего удара и пнул меня в живот ногой. Рана взорвалась болью, я рухнул на колени и выронил посох.

За воротами послышался стук копыт.

— Вот она, истинная жертва. — Конгерм широко улыбался, ведя лошадь. — Хорошо ты её спрятал, староста. Но я всё равно нашёл.

Крестьяне изумлённо переглядывались между собой. Я заметил, что у ворот собралась добрая половина деревни.

— Ваш староста виновен в смерти сына, — объявил Ормар, помогая мне подняться на ноги. — Хинрик обозначил условие обряда - в жертву должно принести лошадь или корову. Животное, что годами кормит весь род, и оттого столь ценное.

Но Асманд решил обмануть моего ученика и зарезал свинью. — Начертатель бросил пустое ведро к ногам Асманда. — Когги не терпит обмана, и ты оскорбил богиню дважды.

Возмущённый ропот пронёсся по двору. Аник выронила блюдо с мясом и попятилась прочь от отца, к дому.

— Ты… Ты сделал это нарочно? — не веря своим ушам, прошептала она.

— Я не мог отдать лошадь! Полдеревни с нее кормится! — взревел Асманд. — Эспен всегда был слабым. Я не только отец, я староста! Я должен думать о людях.

И я сделал это ради деревни.

Девушка остановилась, достала из-за пояса небольшой ножик и сделала глубокий порез на ладони. Кровь пролилась на землю, и Аник выбросила руку вперёд.

— Будь ты проклят всеми муками за то, что сделал, — прошипела она. — Ты больше мне не отец. Боги свидетели, отныне я не желаю тебя знать. Пусть кобыла присматривает за тобой, когда станешь ходить под себя.

Сказав это, она медленно побрела прочь со двора.