Сыны мести (Начертатель-1)

Один фетч мог оберегать лишь одного человека, между их душами устанавливалась особая связь. После смерти человека фетч получал свободу и мог вернуться в родное место. Но фетчи считались своенравными. Не всегда можно было угадать, кто откликнется на зов. А разорвать нежеланную связь было той ещё задачкой для колдуна, поэтому многие предпочитали не рисковать.

— Чью же мудрость мне предстоит познать сначала? — спросил я.

— Прошлое, конечно же. Историю и традиции. А их хранит земля, — отозвался Ормар. — Пойдёшь искать гнавов.

Они любят камни и скалы, и приманить их можно чем-то драгоценным, благо безделушек у тебя полно. Без жертвы даже не думай идти — убьют на месте, и довольно мучительно. Народец хитрый и вредный, но дружить с ними нужно.

— Как мне найти подходящее место?

Колдун взмахнул рукой в сторону от хижины.

— К северу отсюда, за ельником, есть груда камней с прожилками прозрачных кристаллов. Не ошибёшься — они светятся в темноте. Гнавы привязаны к самоцветам, и через них могут являться в наш мир и становятся видимыми.

Иди туда ночью, принеси дары и позови их — вису, обращение, составишь сам. Про жертву не забудь. Но обычно они сами выбирают, что с тебя взять.

— И о чём же мне их просить?

— Чтобы показались. Гнавы сами решат, что тебе стоит знать. Вещи оставь здесь и иди.

— Что, сегодня? — опешил я. — Сейчас?

Начертатель пожал плечами.

— Ночь подходящая. Зачем медлить?

Я вытащил из мешка оставшиеся припасы для жертвы, проверил амулет Гутлог на груди — красные и зелёные бусины были из самоцветов, причём довольно редких в наших краях.

Должны подойти в качестве подношения.

— Лучше огня возьми вместо посоха, а то ноги переломаешь, — посоветовал колдун.

Я быстро соорудил факел, благо у Ормара было несколько заготовок, и направился на север. Ночной лес был ещё красивее, чем при солнечном свете. Меж ветвями деревьев носились с тихим жужжанием светящиеся мошки, вдоль тропинки росли удивительные цветы, раскрывавшие бутоны лишь в тёмное время, и их лепестки источали дивный аромат, а ещё слабо сияли.

Я брёл на север, стараясь не опалять растительность огнём. Лес сперва потемнел — я вошёл в ельник, о котором говорил начертатель, но быстро прошёл его насквозь и остановился на опушке.

Несколько больших камней были свалены в подобие горки. Прожилки на породе отражали лунный свет и действительно немного светились. Я подошёл ближе, воткнул горящий факел в землю и опустился на колени возле самых камней.