Сыны мести (Начертатель-1)

Был здесь и Броки — в длинной светлой, почти белоснежной рубахе, с распущенными светлыми волосами. Я знал, что так одевали людей, которых собирались принести в год Большой жертвы. Коли не было, и хорошо.

— Кладите Хинрика в яму, — велел Ормар. — Броки ляжет в соседнюю.

Мне снова стало дурно. Может из-за трав, которыми меня опоили. Может из-за того, что смерть была совсем рядом. На несколько мгновений я потерял сознание, но запах сырой земли и дым костров вернули меня в мир.

Халлвард и Птицеглаз вышли за пределы круга.

Ормар вознёс хвалебные песни богам, надрезал ладонь и начертил на наших с Броки лбах какие-то знаки. Старуха Гарда затянула печальную и тоскливую песнь — такие пели жрицы, славя смерть. Голоса начертателя и целительницы смешались и гипнотизировали меня. Вскоре я перестал понимать, где находился. Вокруг была лишь земля да мелкий клочок тёмного неба.

Не переставая петь, Ормар снял с пояса длинный нож и направился к яме Броки. Кровь стекала с рук наставника, окропляя землю.

Голос Ормара стал низким, хриплым. Он то шептал, то повышал голос. Закаркали вороны, мне показалось, что по небу пронёсся тот самый беркут, которого я видел в Эрхелле. Костры трещали и стреляли искрами, выла Гарда и била палкой по железу. Ей вторили другие голоса. Голова разрывалась, я словно утратил разум и закричал.

Ормар несколько раз обошёл наши ямы и, затянув другую песнь, направился к Броки. Парень поднялся — я видел только его босые ноги, подол рубахи и нож, стиснутый в правой руке.

Они подошли к моей яме. Я беспомощно наблюдал, как Броки склонился надо мной, взял клинок обратным хватом и направил в себя.

— Неее...

Из моего горла вырвался только бессвязный хрип. Старуха забила в свою железяку ещё быстрее и завопила так, что мне заложило уши. Ормар выкрикнул воззвание к Гродде.

— Обмен! — гаркнул он, и птицы взмыли вверх с деревьев.

— Обмен! — взвыла старая Гарда и оглушительно ударила о железо.

— Обмен, — шепнул Броки, взглянул прямо мне в глаза и улыбнулся.

А затем вонзил клинок себе в грудь.

Овраг наполнился криком, и я не сразу понял, что кричал именно я. Вспыхнули костры, вытянулось пламя факелов. Мир закружился в бешеном хороводе искр, у меня перед глазами поплыли лица, ветви, огни. Я забился в судорогах. На меня лилось что-то горячее и мокрое — должно быть, кровь Броки. Он обмяк и начал заваливаться на меня, но Ормар, продолжая петь жуткое славление Гродде, подхватил его подмышки.