Олимпиец

Хотя мне явно накинули за конфиденциальность процентов сорок. И за то, что я с компанией незнакомцев.

— Перешлите счет Дому Лекс. И еще кое-что, красавица…

— Да? — игриво улыбнулась она, наклонилась пониже, чтобы мне была лучше видна ее пышная грудь и томно прошептала: — Что вам угодно, господин? Только попросите.

— Добавьте сообщение вместе с чеком.

— Да. Конечно, — как мне показалось, немного разочарованно протянула она. — Какое сообщение?

— Я все верну.

Ее брови взлетели вверх.

— Опасно живете, господин Никто.

— Как никто другой, красавица. Как никто другой.

Я забрал у нее ключ, и уже через две минуты наша троица была у номера.

— Пятьсот квадратных метров, полноценный бар с напитками, джакузи и даже бассейн на балконе, — я распахнул дверь и пропустил своих новых компаньонов внутрь. — Наслаждайтесь.

— Не знаю, кто ты такой, малолетка, — восторженно пробормотал Болтун, как только оглядел раскинувшееся перед ним великолепие, — но я тебя обожаю. Даже расцеловать готов.

— Полиции только не сболтни, — хмыкнул я и повернулся к японцу.

— Рью? Ты чего такой хмурый?

Самурай вместо ответа аккуратно снял грязные ботинки, поставил их на шелковый коврик у стены и медленно прошел на кухню, где опустился на ближайший металлический табурет с изогнутыми ножками. Серебряный кейс он положил перед собой на стол.

Выглядел он нейтрально. А вот внутри… Тут интереснее. Японец явно старался сохранить каменное лицо, но считывать чужие эмоции — это моя работа, так что… Было несложно.

Он был удивлен.

И все. Не поражен, не ошарашен богатством — черт, одна только белоснежная кухня с кучей новомодной техники и тремя умными холодильниками чего стоила, — нет. Просто слегка удивлен. Причем мной. На окружение ему вообще было наплевать.

Я нахмурился.

Или этот парень — шаолиньский монах, который годами отвергал материальные ценности, и потому теперь их не замечает. Либо… Он такое уже видел. И не раз.

Кто же ты такой, самурай Рью?

— Кто ты такой? — опередив меня, задал он вопрос, как только я подошел к белому кухонному столу.

— И зачем ты нам помогаешь?

Ему нужно мое имя? Называть настоящее не стоит, оно среди аристократов достаточно редкое. Адриан Лекс, Адриан Лекс. Хм-м.

— Меня зовут Алекс. И я же уже сказал. Мне нужны деньги.

— Паца-а-а-а-а-аны! — раздался вдалеке голос Болтуна. — Тут пять спален. И три душевых.

— Не похоже, что это так, Алекс, — с безэмоциональной улыбкой ответил японец и кивнул в сторону, из которой доносились вопли Болтуна.