Олимпиец

Имя-то красивое, вот только почему Марк назвал ее Элен? Разве Нора или, там, Лео не логичнее?

— Как я уже говорила, — вырвал меня из мыслей голос учительницы, — на моих уроках вы будете тренироваться без Символа. Вообще. Если я не позволю, конечно.

— Эм, госпожа учитель? — раздался неуверенный женский голос из первого ряда. — А можно узнать почему?

— Вопросы разрешено задавать, когда я скажу, — отрезала Элеонора и недовольно скрестила руки на груди. — Ясно?!

— Да, учитель, — проблеял в ответ тот же неуверенный голос.

Это, случаем, не та пышка с рыжими волосами? С таким характером ее можно только пожалеть. В академии ей придется нелегко.

— Что же до твоего вопроса, — удостоверившись, что в зале наступила полнейшая тишина, произнесла Элеонора. — Символ усиливает ваши мышцы. Вашу силу. Ваши способности. И если все это хромает, — она бросила выразительный взгляд на меня. — Как у нашего опоздавшего, например. То и Символ будет бесполезен. Двести процентов от нуля — все тот же ноль! Понятно?

Предельно.

— Учитель, да вы и сами худоваты, — дружелюбно заметил я.

По строю прокатился шёпот. Федор скрыл смех кашлем и сделал небольшой шаг в сторону, искоса поглядывая на меня.

— Это был не вопрос, — пояснил я потерявшей дар речи учительнице. — А утверждение. Утверждения же можно?

— Можно, — внезапно засмеялась Элеонора и звонко хлопнула в ладоши. — Начинаем разминку. Пятьдесят кругов по залу. Адриан, верно?

Она по-доброму улыбнулась, и тут-то я понял.

— Можете называть меня Адри, учитель.

— Конечно, Адри. Как скажешь, Адри, — медовым голосом повторила Элеонора. — Специально для тебя — сто кругов. Начали! — внезапно гаркнула она так, что ученики чуть не подпрыгнули.

Народ послушно повернулся по часовой стрелке и уверенно потрусил по дорожке. Та была помечена красным цветом и белыми линиями по краям и тянулась по всему залу.

Ах да, небольшое пояснение. Сам зал был огромный. Размером с футбольный стадион, забит всякой всячиной вроде канатов, синих матов и других спортивных принадлежностей.

Разноцветные блины, тренажеры, добрый десяток скамей. Я не смог удержать улыбку. В прошлой жизни я так и не смог заставить себя ходить в тренажерный зал, а в этой, похоже, у меня нет выбора.

— Ты не особо-то и грустишь, — послышался справа от меня голос, и со мной поравнялся Федя.