Изощренное убийство

– Да. О да, просто ужасное! Энид была моей кузиной.

– У вас одинаковые фамилии. Ваши отцы были братьями?

– Да, были. И еще наши матери были сестрами. Два брата женились на двух сестрах, так что мы были с ней действительно близкими родственницами.

– У нее не осталось других родственников?

– Только мама и я.

– Мне придется поговорить с юристом мисс Болем, я полагаю, – сказал Дэлглиш. – Но вы бы мне очень помогли, если бы рассказали все, что знаете о ее жизни. Боюсь, мне придется задать вам личные вопросы.

Как правило, они не имеют отношения к преступлению, но всегда лучше знать как можно больше о каждом, кого оно как-то коснулось. Имела ли ваша сестра какой-либо другой источник дохода, помимо работы в клинике?

– Да. Энид была довольно хорошо обеспечена. Дядя Сидни оставил ее матери около двадцати пяти тысяч фунтов, и все это перешло Энид. Я не знаю, какая сумма осталась от этих денег, но, думаю, кузина получала около тысячи фунтов в год, помимо своей зарплаты здесь. Она продолжала жить в квартире тетушки в Баллантайн-мэншнз, и она… она всегда была очень добра к нам.

– В каком смысле, мисс Болем? Она давала вам деньги?

– О нет! Этого Энид никогда бы не сделала. Она дарила нам подарки. Тридцать фунтов на Рождество и пятьдесят на летний отдых. У мамы рассеянный склероз, и мы не могли ездить в обычную гостиницу.

– И что же произойдет с деньгами мисс Болем сейчас?

Она подняла свои серые глаза и посмотрела на него без тени смущения. Потом просто ответила:

– Они перейдут к нам с мамой.

Ведь Энид больше некому было их оставить. Кузина всегда говорила, что деньги достанутся нам, если она умрет первой. Но конечно, было маловероятно, что она может умереть первой, во всяком случае, раньше мамы.

И в самом деле было маловероятно, что при естественном развитии событий миссис Болем могла бы унаследовать двадцать пять тысяч фунтов или то, что от них осталось, подумал Дэлглиш. Вот наиболее очевидный мотив, столь понятный, столь удобный, столь любимый всеми государственными обвинителями.

Каждый присяжный мог понять, какой соблазн таят в себе деньги. Неужели сестра Болем не осознавала, насколько существенна информация, которой она делилась с ним непринужденно и откровенно? Неужели невинность могла быть столь наивной или вина столь самонадеянной?

Совершенно неожиданно он спросил:

– Ваша кузина была популярна, мисс Болем?

– У Энид было мало друзей. Не помню, чтобы она когда-либо говорила, что у нее широкий круг общения.