Последний Храм. Наследник.

– А если бы я так же решил, когда твою девушку спеленали агры?– Я его сестра!  – хохотнула Эльмиэль. Вот как?  Неожиданно.Стас пожал плечами.– Всех не спасёшь, за всеми не уследишь. А ребятам будет полезный урок в жизни. От этого они станут только сильнее и жёстче. Потом это в жизни им только поможет.Я рассвирепел. Да что же тут за люди такие.– Стас, у тебя дети есть?  – сузив глаза, спросил я.Я едва сдерживал ярость. Не от отказа. От философии роги.– У  меня двое замечательных племяшек. Мальчик и девочка.

Алик и Алина. – за брата ответил Эльмиэль.– Ты им тоже будешь давать в день на двоих одну тарелку супа, и поест тот, кто победит?!  Надеюсь, они умнее и добрее тебя и научаться хлебать по очереди, одной ложкой на двоих. Вот это их сделает сильнее.Я реально психанул и, развернувшись, выскочил на улицу. Уже в дверях расслышал голосок эльфийки.– Стас, ты чурбан!Я успел пройти шагов двадцать, как меня окликнула, выбежавшая за мной Эль.– Постойте, Арториус!Я остановился. Девушка подошла ко мне и как-то естественно подставила локоток. – Прогуляемся?  – улыбнулась она мне. – Никогда не была в гостях у анархистов.– Анархистов?  – переспросил я.– Да.  Это же Вольноград. Город махновцев местного пошиба.– Прости меня, Эльмиэль.– За что?  – удивилась девушка.– За то, что убил тогда. Знаю, это было нужно и правильно. Но все равно. Я до сих пор не могу простить сам себя. Наверное, это воспитание такое. А может просто после точки невозврата не хочется мириться с тем, с чем мирился ранее. Когда одной ногой в могиле, понимаешь, что жить нужно совсем не так, как жил.– Восемнадцать раз! – тихо сказала девушка.– Что? – не понял я.– Восемнадцать раз я умирала в бою. На полных ощущениях. Ради клана. Ради цели. Горела в огне и задыхалась в ядовитых облаках. И никто даже спасибо не сказал. А вы спасли меня от унизительного плена. Спасли клан от очередного провала. И теперь, вы единственный, кто просит у меня прощения за малую толику боли, что я почувствовала. - Эль остановилась, я тоже. И тут девушка поцеловала меня в губы.– Эль, ты же знаешь кто я в реале. – ошалел я.Ее губы были нежными и сладкими. Пьянящими.– Знаю. – согласилась она. – Но мы новое поколение. Что бы ни говорили про игру, но она не зло, а благо. Мы ценим душу, а не тело. Теперь тело можно прорисовать. А вот душу нет. И мне очень нравиться твоя душа, Арториус.– А на Стаса не сердитесь. – сказала она. – Не все зависит от его воли. Вы не знаете всего.