Последний Храм. Наследник.

– А если она просто... к-хм... блудница.

– Все равно твоя вина. Ты либо сам себе лгал, считая ее другой, и сам виноват в результате. Ты не можешь дать ей счастье. Даже если это счастье для неё в постоянных изменах.

– Разве это правильно?

– А разве правильно доить волков, а с зайцем ходить на охоту?  Есть парни бисексуалы, есть куколдеры, есть ещё сотни извращенцев, которые смогут дать ей счастье и стать счастливыми с ней самим. Так в чем ее вина, а не твоя? Только в том, что твоя мораль отличается от ее?  Тогда посади ее в клетку, свяжи цепями, заставь розгами, полюбить тебя и твою мораль.

А ещё лучше сожги, как ведьму и оставшуюся жизнь жалей себя. Ты же такой несчастный, а все вокруг тебя виноваты в твоих бедах.

– Сдаюсь. – хмыкнул я, подняв руки. – Я не настолько моралист.

– Знаю. – усмехнулся Похвист. – Потому и выбрал тебя.

– Для чего?

– Потом все поймёшь. Сейчас рано. Ещё рано.

– Тогда почему ты пришёл сейчас?

– Так нужно. Иногда у людей есть вопросы, но нет ответов. Иногда, наоборот.

Но чаще всего у людей нет ни того, ни другого. Я хочу, что бы ты начал задавать себе правильные вопросы и самостоятельно находить на них ответы.

– Какие вопросы, какие ответы?  Ты толком сказать можешь?

– Не могу. Пока не могу.

– Тогда зачем все это?И почему я?  Вот к чему мне такое счастье?  –  я помахал медальоном.

– А чем другие хуже или лучше тебя?

– Ну, может они хотят этого?

– Никто не хочет трудностей. На них идут лишь из-за награды. Мальчишка, мечтающий надеть плащ супермена, думает не о долге и спасении людей, а о поцелуе первой красавицы в классе.

О миллионе комментариев в его блоге. О завидующем, лютой завистью, Петьке-хулигане. А взвалить на плечи долг и нести его, потому что больше некому, могут лишь единицы.

– Да я вроде бы не такой!

– Человек, знающий план здания, понимающий поведение огня в помещениях. Твои шансы выбраться из здания без ущерба были примерно девяносто девять процентов. Но вместо этого, ты вытащил других. И ты знал, что стол накренился и угол изменился.

Ты знал, что не долетишь до воды. И ты специально прижал детей к груди и падал плашмя. Ты давал им шанс выжить и не стать инвалидами.

– Я уже отжил свое, а они ещё дети. – буркнул я.

– Всего пятеро из ста решили бы так. Десятеро ещё долго бы мучила совесть, что они не смогли решиться. Остальные разведут руками и скажут. А что я смог бы сделать?  Я не бог.

– Чего ты от меня хочешь?– разозлился я. Правду говорят. Сделал добро – беги.