Последний Храм. Наследник.

Иначе, поймают агры и смогут спустить тебя до десятки. А после такого можно смело перса удалять. Ну, это если уровня с сотого спустили. Хоть, уже с полтинника будет не сладко.

– А зачем им это?

– Да, агры, они немного того, – Кир покрутил пальцем у виска, –  психи и маньяки. Нет, тут всякое случается. И правила не запрещают убивать кого пожелаешь, но все равно больных  тут хватает.

– И что, их за это даже не наказывают?

– Наказывают,  а толку? У них вся жизнь такая. Я же говорю – психи.

Многие из них сбиваются в стаи. И полный слив перса у них как медаль. Чем выше был игрок и чем ниже его смогли спустить, тем они себя круче считают.

– А наказывают как?

– Да покраснением ника. Пока ник красный с тобой и торговцы, и мастера общаться не станут. Стражу позовут.  Да и сама стража в город не пустит, арестует. За каждое убийство ник краснеет на двенадцать часов. В это время можно и агра валить без затей и штрафов, и барахла из него выпадает больше. Даже зачарованное на перса и то, может упасть без чар, если ПК-счётчик высокий.

– Ладно, Арториус, приятно было познакомиться, но мне пора просыпаться. – парень протянул руку на прощание.

Вот так изменилась наша жизнь. Пора просыпаться. Пора покидать дрим –  мир снов. Или почти снов.

Многое изменилось со времён моей молодости. Теперь люди и не спали почти. Им сны заменили нейрококоны. Конечно, это не совсем сон. При погружении в дрим мозг замедлялся. Да и как-то там все хитро устроено, что шестнадцать часов дрима вполне  заменяли восьмичасовой сон.

Тем не менее, врачи рекомендовали каждый четвёртый день просто спать.

– Приятной яви! – пожал я его ладонь и повторил заученную по сериалам фразу.

Кириалл, переговорив с Дядькой Ингом, поднялся наверх. Оставлять тело в безопасности, в личной комнате. А  мне вот спать совсем не хотелось.

Я вышел на крыльцо и огляделся. Как же тут красиво. Идеально. Солнце  клонилось к закату, но все ещё висело высоко, окрашивая струи многочисленных водопадов в алые цвета.

Этот мир ждёт таких, как я. Старых душой, но силой влитых в новое тело. И как мы примем эту реальность? Все решается на мне и таких как я. Да, я бурчал, да, я  говорил, что этот мир полон недостатков. Но, по сути, я завидовал, потому как не мог к нему прикоснуться. Хотел – да. Но не мог. А хотел бы я его познать такой ценой? Не знаю. У меня нет выбора, а у тех, у кого есть…  тоже не знаю.