Страна Вечной осени

— Я видел их на Китобойном… — задумался Кай, — моряки все еще рисуют такие на бортах своих кораблей.

— Вот и спросил бы у них.

— Не довелось… — покачал головой молодой стражник, — может, если мне туда еще доведется попасть…

Что именно Кай собирался делать в случае этого «если» - Гил уже не слушал, потому что его внимание привлекла широкоплечая фигура под бурым дорожным плащом. Человек скинул капюшон, открывая круглое одутловатое лицо с маленькими поросячьими глазками. Макушку черепа венчал пучок колючих черных волос.

Человек равнодушно осмотрелся и встретился глазами с волшебником. Кай, который заметил, что его не слушают, проследил за взглядом Гилдера. Около минуты эти троица переглядывалась, после чего странный посетитель храма ухмыльнулся, подмигнул обоим и, к удивлению Кая и Гилдера, достал амулет Гишты и принялся молится. Надо сказать — весьма умело…

— У него есть оружие, — внезапно отозвался Кай и положил ладонь на рукоять своего меча. Гил с тревогой посмотреть на него:

— Ты уверен?

— Склисы.

Может ножи…

— Острогот — неспокойное место, здесь у кого угодно может быть оружие.

— Это разбойник.

— И как ты это узнал, позволь спросить? - ехидно поинтересовался маг и осекся. Кай странно посмотрел на него и волшебник понял — это что-то личное.

Во всяком случае — это уже было не их дело…

Старое дело

Если бы Дродди когда-нибудь понадобилось развеять чьи-то иллюзии о романтической жизни работников ножа и топора, то он бы не нашел лучшего способа это сделать, чем показать дом, в котором жил Скорый Квагга.

Эта уродливая хижина, наполовину сложенная из булыжника, а наполовину — из прогнивших трухлявых досок, стояла на самой окраине Гильбальта, в районе Черных Жуков. Дом словно покосился под весом тяжелой соломенной крыши, похожей на объеденный скотом стог сена.

Внутри картина была ненамного лучше. Дощатый пол местами провалился и можно было увидеть грязный подвал, который от сырости давно превратился в болото. Пыль и грязь не убирали, судя по всему, еще с Имперского Основания, а тошнотворные запахи витали в затхлом, спёртом воздухе.

Кваггу и раньше красавцем могла назвать только родная матушка — а сейчас он и вовсе основательно сдал. Худенькие руки и ноги крепились к такому же худощавому телу. Несуразно раздутый живот не могла скрыть даже мешковатая грязная рубаха. Кожа, покрытая пятнами, обвисала складками с костлявых конечностей. Больше всего он был похож на общипанную и оголодавшую домашнюю птицу.