Ингви фон Крузенштерн

Я начал оглядываться: комната без кровати, но с небольшим диваном. Есть несколько кресел и стол. Девушка не дала времени на долгое разглядывание:

— Почему так долго, Игорь?

— Простите, леди Снежана, — склонил я голову, — старался очиститься лучшим образом для вашего общества.

— Ну! Продолжай рассказ. Что там было с тем юнгой?..

Я легко вспомнил момент, на котором остановился ещё в экипаже. Эту историю мне рассказывал Бранд. Правда с его подачи всё выглядело намного кровавей и жёстче, но я на ходу смягчаю и выдумываю романтические подробности.

В присутствии девушки, томление внизу живота только усилилось. Я стал постепенно влиять на её разум, сопровождая это всё уклоняющимся в близость рассказом. Герои уже не путешествуют, они заняты друг другом.

Дыхание Снежаны стало глубже. Рот немного приоткрылся, позволяя малиновым губам выглядеть ещё более чувственно. На щеках выступил румянец, а в глазах зажёгся особый блеск. Высокая же грудь приподнимается в такт, маня взгляд. Больше медлить не хочу.

Я сижу на диване и, улыбнувшись одними губами, поманил девушку пересесть ко мне. Её язычок быстро облизал малиновки и Снежана сменила место. С удовольствием ловлю аромат её волос.

— Дальше рассказ продолжится с примерами, моя пылкая Снежана, — низким голосом вымолвил я, поедая её глазами.

— Я не против, — охотно отозвалась она и раскрыла руки в объятьях.

Меня понесла ревущая река страсти. Поцелуи, ласки, стоны — всё это фоном проносится мимо, я же мчусь к яркой цели познать темпераментную дочь графа полностью.

В коридоре послышались голоса. Один мне знаком, а второй сразу приписал отцу красавицы, что объятая пламенем желания, сейчас подо мной и чью грудь я ощущаю в ладонях.

— Это отец! — вымолвила она и краска тут же отлила от лица, едва не сделавшись меловым. — Что делать?!

Я подскочил, как испуганный кот, а Снежана успела поправить наряд, когда дверь распахнулась и в проёме возник граф — русоволосый гигант с суровым взглядом и давящей магической аурой. Сразу понятно, что дёргаться нет смысла.

— Так! — прорычал он. — Ты что за хмырь?!

— Я…

— Молчать, гад! — воздух от его крика сгустился и сковал меня, резко приподняв над полом. — Убью!

— Папа! Папочка! Стой, пощади Игоря. Он ничего плохого не сделал!

— Чего ты мелешь? Какой-то мерзавец заперся с моей дочерью в комнате и это, по-твоему, ничего плохого?!

Гнев графа только разрастается. Я от досады заскулил, ибо ничего не могу поделать, даже пальцем пошевелить.