Ингви фон Крузенштерн

— Я имею в виду боевой чин.

— Не… не Гридь разве?

Поясняет второй стражник, ибо первый просто покачал головой:

— Официально он Гридь, но среди наших всем известно, что уж больно могуч граф. Больно могуч.

Второй зыркнул:

— А ты? Что-то плохо тебя чувствую. Из какого рода?

— Я это… вышел из рода… разругался. Теперь сам, — выдал я им удобную легенду.

— У-у! — подхватили оба блюстителя порядка.

— Да пошли они! Род слабый, надо, говорят, укреплять. Подыскали мне одну…— тут я перевёл дыхание, едва не уйдя в обморок.

— Фух! Уродина она была, каких свет не видывал, но с потенциалом. Я и так, и эдак пытался к ней привыкнуть, так оказалась ещё глупой вконец. Отказался я. Всё, говорю, отец, делай, что хочешь, а не возьму такую в жёны. Пришлось уйти.

Стражники от рассказа начали цокать и качать головой. Одобрили выбор, а потом правый спрашивает:

— Говор у тебя ненашенский? Как, говоришь, род твой бывший назывался?

— Так с севера я, с Мурманова Берега, слышали о таком?

Оба мотнули головами. Ну, а мне сочинять нетрудно, так что к воротам мы пришли незаметно.

— Васё-о-ок! — смешно искривляя рот, крикнул стражник слева. — Слышь, Васёк!

Из башни вышел ещё один стражник.

— Пусти паренька на лежанку, дух перевести — от Александрова, только что, получил плетей на брата.

— И живой? — удивился Васёк.

— Слава Богам.

Я не стал отнекиваться. Сил в ногах и правда нет. Выдул воды пол кувшина и завалился на широкую, умягчённую сеном и покрытую мешковиной, скамью.

Каптёрка разбудила манящей кислотой аромата браги и дразнящим, жирным запахом жареного мяса.

Желудок буквально забился о рёбра. Рот наполнился слюной, и я шумно сглотнул.

Под грохнувший хохот, услышал:

— Говорил же! Вставай, дружок, поешь с нами. Да и познакомимся заодно.

Тут служат маги, потому света в помещении хватает. Пара лучащихся шариков висит по сторонам от могучего стола, повидавшего многое. Рядом четыре лавки, места на которых хватит на большую компанию. Я поспешил присоединиться, ибо голод буквально сводит с ума.

Когда гусь порядком осел в животе, щедро перемешанный с хлебом и запитый брагой, настало время историй. Признаться, пока ещё челюсти перемалывали еду, уже продумывал, что буду отвечать, но стражники попались словоохотливые и после пары вопросов в мою сторону, взялись рассказывать сами. Я с большим удовольствием слушаю, впитывая каждое слово.

Пусть с неохотой, но пришлось вскоре покинуть уютную каптёрку, насквозь пахнущую дымом, потом и сеном.