Ингви фон Крузенштерн

— Хах, — несколько нервно отозвался я, — ещё не женат, так что не знаю. Вообще, у нас так не принято.

— У вас? — тут же подхватила она и я чуть язык не откусил с досады.

Пришлось додумывать, что на Мурмановом берегу такие же порядки, что и на Свейской земле. Женщина у нас равна мужчине, но не подменяет его. Как левая нога не заменяет правой. Обе важны и нужны. Впрочем, вполне может быть, что на дальнем севере Российской Империи действительно такие же порядки.

— Понятно, — кивнула она, — далеко же тебя закинуло.

Я только рот раскрыл, не найдя что ответить.

— Да, такой вот поворот.

— И, что потом? Сколько тебе тогда было?

— Тринадцать.

Я подождал, давая понять, что на первый вопрос тоже хочу услышать ответ.

— Тебе правда интересно?

Закралось плохое предчувствие, но не отступать же. Кивнул.

— Он опять пьяный был. Может чуть переусердствовал, да и залепил матери вот сюда, — показала она на висок. — Она быстро умерла. Папка ещё, представляешь, — хихикнула она, — тряс её, пихал, мол, чего тварь прикидываешься.

— Чёрт подери! — с трудом удалось вымолвить. — Я не знаю что сказать… а потом куда? Что было?

— Сбежала, — улыбнулась она. — Ну а что ещё было делать? Ему бы за мать ничего не было. Бабу надо молотом, чтобы была золотом. А вот мне за батьку бы такое устроили, перед смертью, что у тебя аппетит пропадёт, если сказать.

— Да уже, — буркнул я.

— Понимаю, Игорь. Поэтому стараюсь не рассказывать особо ничего. Навидалась, знаешь ли.

— Это точно. Но ты, вроде бы, не особо переживаешь, да?

— Ага, — широко и искренне улыбнулась девушка.

Вскоре к нам подошёл служка и пригласил в комнату. Идти не далеко — на первом этаже. Под впечатлением от услышанного, жажда скорей затащить Марину в постель поутихла. Неожиданно для себя, я проникся тяжёлой долей, выпавшей на её плечи. Пусть и самой жертвой обстоятельств эта тяжесть не ощущается.

“Семь Морей” действительно отличное место — комната оказалась большой, с ширмой для принятия ванны, широкой кроватью, шкафами, столом и двумя стульями с высокими спинками. Несколько свечей щедро наполняют её светом, а на полу распростёрся шикарный ковёр.

Стол полон еды и напитков, а под ванну напихали раскалённых кирпичей, чтобы вода медленнее остывала. Служка поклонился и вышел, а я задвинул щеколду на крепкой двери.