Антимаг

И он не завершён.

Яснее не стало и Лёха покрутил рукой, призывая говорить дальше.

— Сперва демона заключают в сосуд, затем ослабляют долгой голодовкой, — принялась пояснять магичка. — Затем на него набрасывают плетение покорности и только после всего этого вживляют в нового хозяина. Демон, лишённый собственной воли, подчиняется магу и помогает оберегать его тело, питаясь жизненной силой из крови.

Плотней укутавшись в плащ, она поднялась и медленно, будто впервые встала после продолжительной болезни, побрела к висящему на ветке платью.

Шла босиком по мокрой траве, то и дело морщась. Ходить без обуви она явно не привыкла.

— Демон в твой амулет заключён недавно и не успел ослабнуть, — продолжила свой шизофренический ликбез Лаура. — На вместилище не нанесено плетение покорности. Воля демона не сломлена. На ближайшие пару месяцев ты — его вместилище и пища.

— А потом? — автоматом уточнил Лёха, всё ещё осмысляя сказанное.

— А потом ты умрёшь.

-----------------------

Деспиэрта, гринго! — очнись, чужак (исп.

)

Мерда (mierda) — дерьмо (пер. исп.)

Глава 3

Словам Лауры Стриж почему-то поверил сразу. Чего-то подобного он и ожидал: прямо достойное завершение всей случившейся с ним психоделики.

— Ну охренеть и не встать — я для тамагочи ещё и батарейка, — развёл он руками.

О существовании древней, как дерьмо мамонта, игрушки под названием «тамагочи» Лёха узнал от своего старшины в училище. Прапорщик предпенсионного возраста носил такой позывной, непонятный молодым курсантам.

Собственно, этот уникум умудрился поддерживать жизнь своего электронного питомца больше двадцати лет.

Во время Первой Чеченской кампании именно забота о виртуальном животном и стала той соломинкой, что позволила тогда ещё девятнадцатилетнему парню не поехать крышей.

А вот у Стрижа, похоже, складывалась обратная ситуация: его «тамагочи» грозился уморить хозяина, предварительно изрядно пошатнув веру в собственную вменяемость.

— Да гребучей Алисе в её сраной Стране Чудес такое и не снилось, мля! Это не грибы у укуренной гусеницы жрать.

.. — злой рык сменился озадаченной паузой, за которой последовал вопрос: — Э, а куда всё делось?

Левая рука вновь приобрела прежний вид. Даже ожог перестал болеть, а волдырь пожелтел, словно не только вздулся, а с неделю назад. Стриж осторожно притронулся к месту ожога, надавил сильнее, а потом просто содрал омертвевшую кожу.

— Мотать-колотить, — поражённо выдохнул он, глядя на розовое пятно на том месте, где должна была быть рана.