Хаос и Тьма. Книга вторая

После этого молодой Виттс долго и пространно говорил о своем отце: о том, каким он был, о своем отношении к нему, о посвященных Хаоса, которым он стал опорой и защитой. В какой-то момент Клара поднялась на возвышение и встала рядом с ним. Я невольно залюбовался ею – даже в траурном наряде она была восхитительна: облегающее черное платье строгого покроя выгодно облегало ее великолепную фигуру. Короткая газообразная вуаль не придавала ей трагизма, а лишь выгодно оттеняла ее лицо. Не макияж, а лишь намек не него делал ее прекрасное лицо еще привлекательнее … Не знаю к чему, но именно в этот, самый неподходящий момент, я вспомнил ее разорванную вдрызг блузку, и то, что было под ней …

Внезапно, до глубины души смущенный несоответствием своих фривольных мыслей трагизму ситуации, я ментально осекся… Нельзя же так! Все-таки, Алекс Грэйтс был порядочным засранцем! Я вынужден был признать, что наряду с проблесками присутствия в моих жилах Мощи, меня иногда с головой захватывает буйная и неугомонная натура прежнего владельца тела.

Мое холодное безразличие по отношению к особям … Высокомерность … Откровенное хамство в общении с людьми … Теперь вот – сластолюбие, несмотря на открытую вражду с кланом Виттс и мои моральные обязательства в отношении Лины Дарк …

Поток моих сумбурных мыслей остановило жжение в жилах, пронзившее весь организм. Так было в московском подвале, когда я захватил сознание Шитова. Это же ощущение я испытал в тот момент, когда начал трансформацию своего тела перед тем, как порвать на клочки Странника.

Это же чувство присутствовало, черт его дери, во сне с моей первой охотой! Мощь! Она звала меня! Она что-то пыталась сказать мне!

Я изумленно осмотрелся – ничего, представляющего угрозу …Неожиданно я поймал на себе мимолетный взгляд Леона. Он, так же, как и я, бдительно осматривался. Возможно, так же что-то почувствовал? По рядам присутствующих посвященных прошла волна смутного беспокойства – казалось, каждый ощутил присутствие чего-то враждебного. И в этот момент я заметил на ранее безоблачном небе вихревые потоки, которые, кружась, образовывали прямо над нашими головами некое подобие тучи.

Постепенно облако темнело, приобретая грозовой оттенок. Потом из его центра ударило сразу несколько молний, большинство из которых пришлись на крышку саркофага Коэна Виттса. Разряды были такой силы, что даже слегка оплавили металл, в котором было воплощено гербовое изображение зверя.

А потом из недр иссиня-черного облака ударил ливень.