Целительница. Первое испытание

Любой амулет искажал полевую структуру. При создании этот момент учитывался, но…

Полностью погасить изменения невозможно. По-крайней мере, Игнат о таком ни разу не слышал.

- Можешь предположить, какой направленности? – нахмурился подполковник.

Когда высокие стороны договаривались о встрече, отсутствие любых амулетов, кроме защитных, на случай непредвиденных обстоятельств, декларировалось жестко.

Понятно, что не гарантия безопасности, но… Хотя бы намек на нее.

- Думаю, что считыватель, - флегматично рассматривая торчащее неподалеку тощее деревце, произнес Игнат.

Это место для уединения он выбрал как раз из-за него. Не позволяло забывать, где именно и зачем они с Ревазом находятся.

- Козлы! – поднимаясь, протянул подполковник. – Я им…

Не закончив, демонстративно посмотрел на часы. Тридцать четыре минуты…

- Сейчас появится, - хмыкнул Игнат и бросил взгляд на дорожку, которая вела в их сторону.

Они с Ревазом уже давно чувствовали друг друга. Трудно ошибиться.

Подполковник ушел, как только показался Реваз.

Бойцом он был сильным, Игнату до него ой, как далеко. А вот Ревазу…

Впрочем, пусть и немного, но заточены они под разное. Один на разведку, второй… Второму только дай что-нибудь сломать или взорвать. С разведкой у него тоже все выглядело неплохо, но как диверсанту цены не было.

- На рынке Дедова встретил, - присаживаясь рядом с ним, произнес Реваз.

В отличие от него, напарник был одет, как большинство местных, не обремененных серьезным занятием. Потертые джинсы, легкая рубашка навыпуск и сандалии.

- Неожиданно, - нахмурился Игнат. – Он тебя…

Дедов – фрукт не простой. Во время персидского конфликта служили в одном полку. Потом оказалось, что служил не только в полку, но и работал на Трубецкого. Затем вдруг слился, вроде как уйдя на вольные хлеба. А всплыл, весьма неожиданно, в службе безопасности Бабичева.

Многозначительные метаморфозы. На первый взгляд ничего такого: рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. А вот на второй, да с учетом объема информации, который ему был известен, все это называлось предательством.

- Обижаешь, барин, - фыркнул Реваз, тут же стал серьезным. – Вел себя некультурно. Цеплялся, неуважительно общался со стариками. Те зыркали вслед, но ни один не сказал ни слова.

- Прикрыт чьим-то именем? – сложил картинку Игнат.